Chocolat

Хоть и имеет диплом богослова, а ему еще учиться и учиться. И моей глупой дочери тоже. В институтах ведь жизни не учат, верно?

Обществу негоже совать свой нос в чужие дела.

Гадание — это всего лишь способ открыть для себя то, что нам уже известно. То, чего мы боимся.

Исподнее из красного шелка, – усмехнулась она, заметив мой удивленный взгляд. – Наверное, думаешь, что я – старая дура. А мне нравится это белье. Я уже так долго хожу в трауре… как только надену что-нибудь приличное, сразу кто-то умирает. Поэтому я, кроме черного, ничего теперь и не ношу. – Она засмеялась. – А вот нижнее белье – другое дело.

На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший и плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.

В городках тон всему обществу задает один человек – школьный учитель, владелец кафе или священник. Человек этот – сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах приводит в движение колесики, что крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы остановятся.

Напоследок глоток кальвадоса из горячей чашечки; ощущение такое, будто во рту взорвались цветы.

Старые привычки не умирают.

Мы все меняемся. Мы ожили. Как старые часы, которые долгие годы показывали одно и то же время.