Chocolat

Символ Пасхи - Церковь, а не шоколад!

Гадание - всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно. То, чего боишься. Демонов не существует. Есть совокупность архетипов, общих для всех цивилизаций. Боязнь потери - Смерть. Боязнь перемен - Башня. Боязнь быстротечности - Колесница.

До той минуты понятие греха, греха плоти, существовало для меня как некая омерзительная абстракция, нечто  вроде скотоложества. Но искать в похоти удовольствие... вот что непостижимо. И тем не менее вы с матерью...  оба распаленные, разгорячённые, лоснитесь от пота, извиваясь, механически двигаясь друг на друге, словно поршни запущенной машины... нет, не совсем обнаженные — полураздетые — и оттого еще непристойнее — расстегнутая блузка, скомканная юбка, задранная сутана...

Эта женщина -зло, pere, паразит, что вторгся в наш сад и пустил корни. Зря я не прислушался к своим инстинктам. Выкорчевать ее в ту же минуту, как только на нее упал мой взгляд. Она чинит мне препоны на каждом углу, смеется надо мной за затянутой витриной своей лавки, всюду тянет свои коварные щупальца. Я был глупцом pere. Моя глупость - причина гибели Арманды Вуазен. С нами живет зло. Зло торжествующе улыбается, носит яркие одежды...

А эти конфеты ни с чем не сравнить: обманчиво твердая шоколадная скорлупка, внутри мягкий трюфель... Пикантные привкусы наслаиваются один на другой, как букет тонкого вина, - легкая горечь, терпкий дух молотого кофе. От тепла моего дыхания аромат оживает, забивается в ноздри, опьяняет, точно вкусовой суккуб, срывая с моих губ стоны.

В то лето бедствия осаждали нас. Сначала наползли речные цыгане - сели на мель в Мароде и своими грязными плавучими посудинами испоганили скудные остатки воды в реке. Потом вспыхнул мор, поразивший сперва их животных, затем наших. Какое-то бешенство. Глаза закатываются, ноги сводит судорогой, тело вздувается, хотя животные отказывались пить, потом обильная испарина, дрожь и смерть среди полчищ иссиня-черных мух.

Люди рождаются дикарями. Самое большее, на что я могу надеяться, — это немного ласки и видимость послушания. Потому что в существе своём моя дочь, как и все дети, маленький варвар с первобытными инстинктами — необузданная, неприрученная, непредсказуемая.