Chocolat

Зезет, небрежно держа в согнутой руке ребенка, писклявым голоском напевает какую то народную песенку. Я заметила, что ее малыш тоже разукрашен хной. Пухлый, сероглазый, с разрисованной татуировками золотистой кожей, он похож на маленькую дыньку.

Его возмущает само мое существование. Я для него — живое надругательство над устоями морали.

Нет, каждый уголок на земле, куда б ни завели тебя скитания, как был самобытным, так и остается. Это сердце через некоторое время начинает разъедать ржа.

Покупка конфет — серьезное дело

Мы держим в руках по свечке, Анук гудит в свою игрушечную трубу, я стучу металлической ложкой о старую кастрюлю, и так на протяжении десяти минут мы обходим каждую комнату, вопя и распевая во все горло: «Прочь! Прочь! Прочь!», пока стены наконец не сотрясаются и разъяренные призраки не убегают, оставляя за собой едва уловимый запах гари и хлопья осыпавшейся штукатурки.

Для них [китайцев] смерть - прославление жизни покойного.

Порой лучше оставить все как есть, пускай горе идет как идет.

Это была Америка, о которой она мечтала. Страна-праздник, страна-развлечение. Сверкают неоновые огни, играет музыка, люди поют и толкаются - сентиментальный дешевый шик ...

"… ветер, спутник карнавала, все еще дует, пригоняя острые пряные ароматы приближающейся весны, от которых зудят ладони и учащается сердцебиение…"

Ветер всегда приносит нас к подножию той же стены. Толкает под колёса нью-йоркского такси. На тёмную аллею. В лютый холод.