Чапаев

Десятки десятков раз бывали они в боях: вдрызг переконтуженные, с перебитыми костями, пробитыми головами, изрешечённые пулями сквозь, — им что! И ничего для них тут нет диковинного. Эка невидаль: ночь перед боем! Они таких ночей отхрапели немало, эти ночи не различны для них с другими, тихими ночами. Но у каждого, непременно у каждого была здесь когда-то в жизни своя «первая боевая ночь».

Что ему страшная обстановочка, что ему измученность походная, или дрожь после боя, или сонная дрёма после труда, — непременно выкроит хоть десяток минут, а попоёт. Другого такого любителя песен искать — не сыскать: ему песни были как хлеб, как вода.

Посидеть за одним столом с Чапаевым, пожать ему руку — это каждому величайшая гордость: потом о том и рассказывать станут, да рассказывать истово, рассказывать чинно, быль сдобряя чудесной небылицей.

Буйству воля была широкая, некому было то буйство взять под уздцы: власть Советская на местах по глуши не окрепла ядрёным могуществом.

Много молча может сделать человек!

На фронте антрактов не бывает.

Жить хочется!..