Города и годы. Братья

Два первых романа Константина Федина - "Города и годы", "Братья" увидели свет в 20-е годы XX столетия, в них запечатлена эпоха великих социальных катаклизмов - первая мировая война, Октябрьская революция, война гражданская, трудное, мучительное и радостное рождение нового общества, новых отношений, новых людей. Вступительная статья М.Кузнецова, примечания А.Старкова.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,4

9 оценок

5
11%
4
44%
3
33%
2
11%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 23

Рецензии

McbeathCaserne20 декабря 2022 г.
"Потерянное поколение" совсем не такое потерянное в устах пролетарского писателя.
Die Manner sind alle Verbrecher,
Ihr Herz ist ein finsteres Loch;
Die Frauen sind auch nicht viel besser,
Aber lieb,
aber lieb
sind sie doch!
Мужчины все злодеи, сердца их — темная бездна; женщины тоже не многим лучше, но они нам милы, нам милы! (нем.)
"Города и годы", 1924
"Дело в том, что... Я перечитал начало. Вот мой рассказ. Мне вспомнилось, как я зимой натолкнулся на собачонку, которая царапала передними лапами запертую дверь. Хозяин собачонки спал, что ли, а может, не хотел отворять двери: была вьюга. Я подошел к двери и увидел на притоптанном снегу красные следы собачьих лапок. Собачонка, царапая дверь, раскровенила себе лапы. Она не могла понять, что вовсе не нужна на этом свете. Я это понимаю. То есть про себя... "
Великолепное, сбивающее с толку творение! С первых же строк видно необыкновенное остроумие автора. Чистое наслаждение. Андрей Старцев - это тот же Клим Самгин! Что интересно, Федин консультировался с Максимом Горьким при написании. Интеллигенция что колеблется. Не рыба ни мясо. Партия середины, которая всегда есть болото. Вот о чём произведение. Что Клим, что Андрей крайне отталкивающие персонажи, переживания которых нет-нет, но найдут отклик у каждого читающего. Однако многие из среды интеллигенции в 1917-1922 годах сумели преодолеть это противоречие и стали яркими защитниками Советской власти, те кто не сумел либо погибли, либо стали врагами отечества и Федин это очень ярко рисует. Тут много всего интересного.
"«Я задумал современный большой роман. Он охватит наши изумительные годы и людей, каких я видел в Германии, в Польше, на Волге, в Москве и Петербурге» ,— писал Федин 13 февраля 1922 года А. Воронскому."
Особенность произведения в том, что читатель мечется между главами в разных временных промежутках. Окончив чтение вы неизбежно начнёте читать его вновь! Это очень специфическая литература нового времени, начало экспериментов, бурное смешение самых разнообразных стилей, чтобы на практике подыскать язык которым вполне получилось бы выразить великую эпоху ознаменовавшую победу рабочих и крестьян, победу Советской власти.
"— Русские любят тоску,— ответил он,— Я был в России, знаю. Лодзь, Рига, Либава, Дерпт — хорошая страна. И все пьют..."
Много внимания уделено проблеме человека искусства в буржуазном обществе, где на творчество откладывает свой отпечаток товарно-денежные отношения, о том как наиболее передовые творческие личности сгибаются от невозможности проявить свой талант во всю ширь благодаря необузданной власти денег, читай прямая зависимость от капризов отдельных частных собственников. Очень интересен в этом плане ближайший друг Андрея - Курт Ван. Он нарисован автором самыми широкими мазками из-за чего критики ругали Федина. Хотя он и не до конца выведен, но история с ним крайне занимательна и показательна, как антитеза Андрею Старцеву. Курт преодолел противоречие и стал большевиком отказавшись от своих прусских корней. Он твёрдо встал на точку зрения рабочего класса который позволил ему развернуть все свои нераскрытые таланты во всю ширь новой эпохи. Он знает что всё что полезно для рабочего класса, полезно и для него. Общие интересы важнее частных. Он подчинил себя им и благодаря этому он стал сильнее, полноценным как личность. Крайне интересно Федин вывел персонажа Мари Урбах. В неё невозможно не влюбиться. Читая главы о ней чувствуешь что значит необузданная, дикая свобода по-шалить. За её развитием поистине любопытно наблюдать. Макграф обер-лейтенант фон цюр Мюлен-Шенау так и вовсе шедеврально выведен. Это настоящий "Верноподданый" Генриха Манна, задолго до написания, ещё более реальный, почти осязаемый.
"— Должен вам сказать, Андреас, меня поражает ваше постоянство. Но ничего не вечно в этом лучшем из миров, будь он сто раз... Andere Stadtchen — andere Madchen, как говорится... Найдете другую.
*(Что ни новый городок, то новые девушки (нем.))"
Роман решает вопрос войны белых с красными весьма оригинально. Тут нет недосказанности как в "Тихом Доне" Михаила Шолохова. Автор положительно доказывает читателю, что остаться "беспартийным", т.е. ни красным, ни белым не получится. Произведение циклично повторяется до бесконечности и нельзя не получить удовольствия после прочтения заведомо зная что интеллигент неизбежно поставлен перед лицом неотвратимого выбора, и что в некоторых моментах он мог хоть на йоту выбрать сторону, тогда его развитие, вся его история сразу преобразуются в новом свете, однако это остаётся на суд читателю. В целом тут много крамольного для наших дней и нет возможности пространно и в подробностях рассказывать про произведение.
"— Значит, самое большое в твоей жизни за эти годы — любовь?
Андрей сказал:
— Да.
И, погодя опять несколько минут, в застывшей ночи, в темноте, произнес Курт:
— А в моей — ненависть."
Красивая работа которую невозможно понять не прочитав до самого конца и не начав снова. Федин идёт гораздо дальше чем Ярослав Гашек в "Похождениях бравого солдата швейка". Он показал как в кайзеровской Германии ещё до первой мировой войны начал зарождаться фашизм. Критики впоследствии подтвердили то что приметил молодой Константин живши там, оное явило себя миру во всей своей аморальной жестокости уже в 1930-е годы. Однозначно одно из самых любопытных и интересных произведений советской литературы. Обязательно необходимо прочесть послесловие "К роману "Города и годы" написанное автором в 1947-1951 годах.
"Братья", 1928
"Наука для массы людей начинает заменять религию. А вы сознательно хотите способствовать такой замене?
— Правильно!
— Вы хотите, чтобы массы так же беспрекословно верили приват-доценту или притворялись, что верят, как они верили протопопу? Родион, Родион!"
Удивительная работа которая оставляет по себе неизгладимое впечатление.Лейтмотив произведения - композитор в условиях эпохи великих социальных катаклизмов пытается найти своё место в мире. Поднимаются очень важные и актуальные вопросы о служении искусству которому люди преподносят на алтарь всю свою жизнь. Это искусство не нужно старому миру, но оно крайне востребовано в новом мире где победил пролетариат. Трудное, мучительное и радостное рождение нового общества, новых отношений, новых людей показано с неутомимым энтузиазмом. Константин Федин во всю раскрыл свой гений в этой работе что Стефан Цвейг без устали хватил его лично за оную.
События разворачиваются примерно с 1905 по 1928 годы. Погружение в эту историю, в этот мир, в эти размашистые и так полно начертанные детали и переживания настолько велико, что после прочтения тяжело прийти в себя и вернуться в реальность. Это очень страстная, умно написанная работа. Богатство языка поражает воображение. В этой работе ещё больше такого что было в "Жизнь Клима Самгина" Горького и скорее всего он даже немножко вдохновлялся Фединым.
Интереса заслуживает весь диалог большевика Родиона с объективным идеалистом-философом Арсений Арсеньевичем из которого привожу лишь небольшой отрывок:
Голос Арсения Арсеньевича содрогался укоризной и состраданием. Морщинки его лица приходили в смятенье.
— Ваша задача благодарней и грандиозней. Вы должны пробудить в человечестве любознание (Арсений Арсеньевич шевелил пальцами, точно нащупывая что-то в пространстве), заставить людей искать (он делал руками такое движение, как будто кидался вплавь через реку), толкнуть их спящий ум в поиски истины (и он толкал сухим желтым кулачком невидимого бездеятельного, сонного человека).
— Беспокойство, внедрить в человека беспокойство, это чувство, которому мы обязаны всем, что нам известно: огнем, книгопечатанием, телеграфом. Человек ищет, потому что сомневается. Сомнение не дает покоя.
— Веру в себя должны мы... как его... внедрять, уверенность, а не сомненья,— перебивает Родион.
— Постойте. Вера? Я верю в восход солнца. Это все равно что знание. Я знаю, что завтра взойдет солнце. Но... земной рай, учрежденный по единодушному решению приват-доцентов... позвольте!
Арсений Арсеньевич беззвучно приближался к Родиону, выпячивая глаза, сжав кулачки, и шептал:
— Поверьте, друг мой, все, что вы думаете, мне известно. Поверьте, я знаю бесконечно больше вас, и мои знания устойчивы, как храм, фундамент которого уходит глубоко в почву. То, чем убеждают сейчас искателей правды из рабочих кружков, все эти амебы и туфельки, палеозойские периоды и обезьяны —все это приведено в моем представлении в сложнейшую и тончайшую гармонию, которая столь проста, что, положа на сердце руку, я могу ответить по телефону моим ученикам: успокойтесь, ничего нет. Но (Арсений Арсеньевич снижал свой шепот до вкрадчивого, еле слышного придыханья)... поверьте, Родион! Некоей сокровенной минутой, когда ясность моих мыслей достигает предельной чистоты, я отвертываюсь в уголочек моей библиотеки (Арсений Арсеньевич быстро подбегал к шкафу и прикладывался ухом к стеклу, как будто там, за стеклом, должно было прозвучать нечто таинственное), осеняю себя давно осмеянным христианским крестом и твержу: «Ничего не понимаю, ничего не понимаю!»
Владимир Ленин писал, что социализм строят не из "хорошеньких, чистеньких, прекрасно обученных людей", но что его они построят из тех людей, что воспитаны капитализмом. И что инженер, лесовод, агроном, композитор или какой человек искусства придёт к признанию строящегося коммунизма не оголтелой пропагандой с плакатами, не теоретическими положениями материализма, но каждый по-своему, служением своему делу. Почему так? Потому как человек науки и искусства высоко стоит в социализме. Ему везде почёт и слава, как и человеку труда. Всемирно знаменитый создатель науки о высшей нервной деятельности Иван Петрович Павлов пришёл к признанию коммунизма только благодаря убежденности в то, что то что он делает необходимо этому новому миру, и этот новый мир не только щедро финансирует творчество и науку, но что самые широкие массы трудящихся активно изучают, ценят, обсуждают и нуждаются в них. А не как в том, старом мире царской России, где было 90% безграмотного крестьянства которому только и мысли чтобы картофель уродился, или где всемирно знаменитый Иван Мичурин должен был с последних грошей своих проводить десятилетиями опыты на своём голом энтузиазме.
В этой работе Константин Федин пишет именно о таком интеллигенте, который успел потерять себя в старом мире как Клим Самгин, но который благодаря самозабвенному служению делу нашёл признание самых широких масс трудящихся - матросов, заводских работяг с огрубелыми руками, утончённых профессоров-филологов, которые все теперь могут посещать дворцы культуры и которые хотят знать, слушать, вникать, которые не ограничены только бытовыми буднями и выживанием, но которые страстно тянутся к культуре. В старом мире то было недоступно задавленному большинству.
Очень трогательная и умная работа.
Читать далее
13
453

Все рецензии

Цитаты

serovad4 июня 2014 г.
Человеку надо прожить долгую жизнь без неба, без прямых, широкогрудых ветров, вырасти в сомкнутом строю железных столбов, провести детство на чугуне лестниц и асфальте мостовых, чтобы стать в городе как лесовик в лесу.
12
1,5K
serovad4 июня 2014 г.
Все державы всегда считают себя самыми сильными; это им необходимо, чтобы каждая ротная кляча, погромыхивая заржавленной кухней, чувствовала себя Тамерланом.
9
1,3K
sireniti23 декабря 2021 г.
Сладок дух вишневого листа, крепко горькое дыханье дуба, свербит в носу от молодого чеснока, туман и пряность в голове от укропа. Весь двор купается в огородной, садовой, лесной сентябрьской истоме: прячут на зиму в кадушки осенние ароматы.
8
723