Ленинградская поэма

Да-да, я правильно поставила запятую. После слова нельзя. Эта небольшая по объёму поэма настолько эмоционально сильна, что мне очень трудно собрать свои мысли в кучу. Но я попытаюсь это сделать. Знаю, что за этот мой отзыв, многие забросают меня помидорами, а кто-то даже навсегда удалит из своих контактных списков. Ну и пусть. Но я как человек, родившийся и выросший в мирную советскую эпоху, твёрдо убеждена в том, что есть страницы в истории нашей страны, которые никогда никому и ни при каких обстоятельствах нельзя забывать. И одной из таких страниц истории является Великая Отечественная война. Битва за Москву, битва за Сталинград, оборона Севастополя, Курская дуга… Этот список можно продолжать, но особое место в нём занимает блокада Ленинграда, самая продолжительная в ходе всей ВОВ.
Много замечательных поэтов и писателей нашей страны посвятили своё творчество блокадной теме Ленинграда. Но только Ольгу Берггольц, по праву, можно назвать «Музой» или «Мадонной блокадного Ленинграда». Она, как никто другой, могла донести всю ту боль, страх, отчаяние, борьбу и надежду всех тех ленинградцев, живших в то время.
«Ленинградскую поэму» Ольга Берггольц писала спустя год после начала осады, после самых холодных и голодных месяцев блокады. Поэма включает в себя шесть частей со своей, отдельной, историей, но в совокупности которых рождается образ осаждённого Ленинграда. И каждая часть поэмы звучит как набат, призывая нас помнить.
Помнить о «двух матерях, двух ленинградках», «шестнадцати тысячах ленинградцев», «ленинградских ребятишках» и седом гравёре. Всех их объединила не только любовь к родному городу, но и общая судьба – они все блокадники.
Помнить о 125 блокадных граммов хлеба «с огнём и кровью пополам», который становится синонимом жизни и какой ценой доставлялся этот привычный сегодня продукт в булочные Ленинграда. Я сама никогда не выбрасываю хлеб и неодобрительно отношусь к тем, кто это делает.

«не зря «священным даром» назван
обычный хлеб, и тяжкий грех –
хотя бы крошку бросить наземь:
таким людским страданьем он,
такой большой любовью братской
для нас отныне освящен,
наш хлеб насущный, ленинградский».

И, конечно, нельзя забывать о тех героях, которые находятся по «ту сторону» блокады, пытаясь прорвать «кольцо». И ленинградцы помнят их… Помнят о том бойце «с Ладоги, а сам – волжанин», сражающегося за «ленинградских ребятишек»… Помнят о том шофёре, везущим две тонны хлеба, который «спасёт шестнадцать тысяч ленинградцев»… Помнят о москвичке Маше, которая «рвалась сквозь смерть и лёд», ведя машину «подарков полную до края»… Помнят о командире Семёне Потапове, который остался лежать на снегу «в крови густой, ничком, с простертыми руками, как будто прикрывал собой под ним распластанное знамя»…

«Их множество – друзей моих,
друзей родного Ленинграда.
О, мы задохлись бы без них
в мучительном кольце блокады».

Знаю, ленинградцы это помнят. А вот помним ли мы? Надеюсь, что помним… особенно сейчас.

«Но даже и мечту враги
хотят отнять и обесчестить.
Так пусть гремит сегодня гимн
одной неутолимой мести!
Пусть только ненависть сейчас,
как жажда, жжет уста народа,
чтоб возвратить желанный час
любви, покоя и свободы!»

Полезно прочесть стихи современников ужастной человеческой катастрофы в преддверии соответствующей даты. Блокада Ленинграда — тяжелейшее событие, до сей поры кровоточащая рана на теле истории России. Совершенно невозможно дать стилистическую или какую-либо иную оценку произведениям вроде "Ленинградской поэмы" Ольги Берггольц: они исчерпываются только искренностью, которая в этом случае несомненна.

Золотоглаза и строга,
как прутик, тоненькая станом,
в огромных русских сапогах,
в чужом тулупчике, с наганом, -
и ты рвалась сквозь смерть и лёд,
как все, тревогой одержима, -
моя отчизна, мой народ,
великодушный и любимый.
И ты вела машину к нам,
подарков полную до края.
Ты знала - я теперь одна,
мой муж погиб, я голодаю.
Но то же, то же, что со мной,
со всеми сделала блокада.
И для тебя слились в одно
и я, и горе Ленинграда.

Проживание общенационального опыта через личную историю. Искренность. Патетика. Художественная манифестация. Ожесточение к врагу. Любовь к народу. Всё это неотделимо, органично, оправдано — не “для плаката”. Даже заключительный фрагмент, который возмутительным образом изымается из некоторых вариатнтов поэмы, являестя декларацией всеобщего чувства и намерения уничтожить безмерное зло.

Вот эта песнь. Она проста,
она - надежда и мечта.
но даже и мечту враги
хотят отнять и обесчестить.
Так пусть гремит сегодня гимн
одной неутолимой мести!
Пусть только ненависть сейчас,
как жажда, жжёт уста народа,
чтоб возвратить желанный час
любви, покоя и свободы!

Чтение подобных работ — это всегда прежде всего эмпатический опыт, познание истории через призму личного восприятия, которое звучит в унисон миллиону других голосов из прошлого. Эти голоса должны возвыситься сейчас, в дни ужасающей своременности, — должны снова пробиться в ожесточившиеся сердца и умы наших людей, не замечающих новую катастрофу, разворачивающуюся на территориях сопредельного госудаства. На территории родственного нам народа.

Невозможно представить и в полной мере осознать, что пережили жители блокадного Ленинграда. Выжить, казалось, было невозможно, а город выжил, отстоял и победил. Но эти дни остались рубцом на нашей памяти.

С первых строк на глазах наворачиваются слёзы. Небольшая по форме поэма огромна в своём содержании: в ней отразилась целая жизнь и написана она с беспощадной правдивостью. Автор писала о том, что сама испытывала, чему была свидетельницей, описывая себя и своих современников. Писала, находясь в моменте происходящего, и перед нами встаёт картина нашего родного города, каким он был не так давно (ста лет ещё не прошло). У жителей Петербурга эта память, мне кажется, в крови, мы впитали её с рождения, мы прожили это сами.

Поэма и стихотворения 1941-42 годов написаны в самый тяжёлый период блокады. Сейчас мы знаем, что будет победа, но что война будет длится долгих четыре года. А тогда... Так больно от того, что люди надеялись, что скоро все закончится, надеялись, пребывая в неведении, но не могли знать, что это время только начало. Представляя себя там, просто приходишь в ужас от немыслимой жизни. Как, как смогли люди вынести? Но жизнь победила. Она была, крохотный огонёк, который поддерживали такие люди, как Ольга Берггольц. В стихах её нет отчаяния, лишь беспредельное мужество и вера в жизнь, светлое будущее, победу. Её звали голосом Ленинграда. Такая сила в этих стихах!.. И сейчас её голос звучит, чтобы помнили.

Как бы не бы не ранили слова, но читая, словно преображаешься, наполняешься светом из кромешного ужаса войны... Ведь истинный свет ярче горит во тьме. И это неспроста так: война шла между Злом и Добром в прямом смысле, и библейские мотивы здесь звучат, как нельзя лучше.

"... А он остался на снегу,
Как сотни красных командиров,
Как сотни тех, кто вёл и звал,
К себе не ведая пощады,
Своею смертью смерть попрал,
Витавшую над Ленинграда."

Но слышу я в поэме горький упрёк. Страна объединились, не жалея себя, против врага, посягнувшего на святое, и каждый, от мала до велика, понимал, за что ведётся эта война. Слово Отчизна горело в сердцах. Безвозвратно ли потеряно наше поколение? Вот чем я задаюсь. И как ответ на мысли звучат эти строки. В них, как в зеркале, отражается наша современность.

Носитель смерти, враг —
опять над каждым ленинградцем
заносит кованый кулак.
Но, не волнуясь, не боясь,
гляжу в глаза грядущим схваткам:
ведь ты со мной, страна моя,
и я недаром — ленинградка.
Так, с эстафетой вечной жизни,
тобой врученною, отчизна,
иду с тобой путем единым,
во имя мира твоего,
во имя будущего сына
и светлой песни для него.