Далекие снежные вершины представали передо мной каждый раз в новом обличье, то подернутые дымкой, то немного светлее или темнее, то белые, то алые, поэтому они казались мне какими-то живыми, чудесными и могучими существами, как и облака, и я нередко называл облаком или горой также и все то, что внушало мне уважение или любопытство.

То была женщина, каких теперь не часто встретишь, а встретив, начинаешь понимать, почему древние германцы требовали выкуп, равный выкупу за двух воинов, если кто-нибудь убивал женщину или наносил ей обиду.

Нам надежда неверна,
Если сами неверны мы;
Верность нам хранит она,
Если мы неколебимы.
К нам надежда снизойдет
В сердце, не в открытый рот!

Внешняя красота вещей нередко бывает обманчивой, и верить и служить только ей одной было бы ошибкой.

— Я в самом деле виноват: я принес матери только горе и вернулся лишь для того, чтобы закрыть глаза той, которую погубила забота обо мне!

На свете был только один строгий судья, чей приговор меня страшил, — эта простая и замечательная женщина, и вместе с тем я не представлял себе ни дружбы, ни любви между нами, если она не будет знать всего.

А так как человеку свойствен инстинкт самосохранения не только физического, но и нравственного, то я возобновил свои ученые занятия, как советовал граф.

Счастлив тот, кто в своей стране может быть зеркалом своего народа, зеркалом, отражающим только жизнь нации, которая в то же время сама является и должна являться лишь маленьким зеркалом великого живого мира.

Каждая истинно народная речь — лишь монолог, произносимый самим народом.

У нее был талант подбирать каждый раз подходящие цитаты, так что за десертом общество нередко приходило в восторг от этих забавных и веселых или остроумных и язвительных намеков, которые всегда вносили оживление.

И вечность — миг один, и вечен каждый миг,
Когда единство их ты, человек, постиг. -(Силезиус).

Я — сам бессмертие наперекор судьбе,
Я в боге зрю себя и бога зрю в себе. -(Силезиус).

Когда над временем ты духом воспаришь,
Тогда ты, человек, бессмертие узришь. -(Силезиус).

Богат я, как господь, — и мне ль не быть богатым? Делю я с господом весь мир и каждый атом. -(Силезиус).

Да будет дух твой тверд, как камень или сталь, И чист, как золото, и ясен, как хрусталь. -(Силезиус).

Такова наша жизнь, сотканная из противоречий; мы едва еще произнесли слова, осуждающие нашего ближнего, а уже можем применить их к самим себе, прежде чем он успеет их услышать.

Абсолютные противоположности всегда сильнее притягивают друг друга, чем неопределенная половинчатость, и в конце концов они соединяются где-то в высших сферах.

- Разве жизнь не великое счастье, как говорит Гуттен?