Жермини Ласерте. Братья Земганно. Актриса Фостен

«Жермини Ласерте»
История деградации женщины, деградации личности.
Девочке, еще ребенку, встреча с беспросветной реальностью жизни, не могла не нанести удара по легко ранимой душе.
Мне представляется, что именно тогда и по этой причине и начались изменения в ее психике, которые только усугубились дальнейшим. Лишь болезненным состоянием я могу объяснить все произошедшее с ней.
Женщина, дошедшая до состояния самки, живущая и идущая на поводу животных инстинктов – все это уже представляет клиническую картину. Это уже не любовь, и даже не страсть, если вкладывать в нее понятие свойственное людям.
Золя называл стиль Гонкуров «духовным и физическим сверхвозбуждением».
Точнее сказать нельзя. Именно в таком состоянии я была после прочтения «Жермини Ласерте». Эмоции заоблачные, зашкаливающие на высшем пределе драматизма от ужасающего полотна реалистичности жизни, тончайших нюансов патологического состояния человека. Такие книги что-то выжигают внутри.
10 из 10

«Братья Земганно»
Роман рассказывает о судьбе цирковых артистов братьев Земганно.
Мне не показался сюжет этого романа захватывающе интересным, в какой-то мере он был предсказуем.
Остановиться я хочу на другом аспекте романа, на том, что для меня явилось основным - отношениях главных героев – братьев Джанни и Нелло.
Этот роман был написан Эдмоном Гонкуром уже после смерти младшего брата Жюля. И в нем я увидела отражение их собственных взаимоотношений. Взаимоотношений, когда физическая и духовная связь очень близка, несмотря на разницу в годах и характерах. Их узы настолько сильны, что они чувствуют постоянную потребность быть рядом. У них одинаковые симпатии и антипатии, одинаковые суждения.
Через призму взаимоотношений братьев – артистов цирка, Эдмон Гонкур очень точно высказался о характере их собственного совместного творчества: «помолчав, юноши обращались друг к другу, чтобы сказать одно и то же, и сами не понимали, по какой странной случайности они произнесли две фразы, составляющие, в сущности, одну».
Я почувствовала боль и тоску старшего брата, какую-то вину перед младшим, ту вину, что всегда чувствует живой перед ушедшим.
8 из 10

«Актриса Фостен»
Название этого романа уже говорит о его сути. Жюльетта Фостен – настоящая актриса, для которой все сосредоточено в ее игре.
Автору удалось раскрыть этот образ, показать напряжение, свойственное вхождению актрисы в новую роль, показать всю работу над ее огранкой. Удалось также и театральное окружение, вся эта богема.
Жизнь вне театра для актрисы противоестественна. И даже любовь, которая кажется ей важнее всего, не приносит полного удовлетворения и счастья.
Сама любовная линия мне совершенно не понравилась. Она выглядит неестественно, вычурно. Эта та любовь, о которой автор рассказывает мне словами, но я не вижу, не чувствую ее на самом деле. Внешняя аффектация, без раскрытия внутреннего состояния героев. Финальный эпизод иначе как дешевой мелодрамой, я и назвать не могу. Вся эта любовная история без подлинной любви искупается только тем, что занимает совсем немного места в романе.
6 из 10

Заключение. Все-таки совместное творчество братьев Гонкур, выраженное в романе «Жермини Ласерте» куда как интереснее, глубже, чем два других романа, принадлежащих перу только Эдмона. Жаль, что этот симбиоз был таким коротким, жаль, что они так мало успели сделать вместе.

Пожалуй, этот сборник из трех романов братьев Гонкур, одних их основоположников натурализма в французской литературе, — самая неоднозначная вещь, которая была прочитана в январе. Все три романа абсолютно разные — сюжетом, декорациями, атмосферой.
⠀
"Жермини Ласерте" — история грехопадения служанки Жермини — от печальной юности до не менее печальной смерти, история безысходная, затхлая, физиологичная, и если вам кажется, что нечто похожее вы читали у Золя или местами даже Гарди, то вам не кажется. Но Гонкуры были первыми. Практически наравне с Жермини другой центральной героиней является мадемуазель де Варандейль, хозяйка Жермини, которая наблюдала (глазами еще детскими и невинными) и революцию 1789-го, и первую республику, и империю Наполеона, и Бурбонов. Препарирование жизни низшего класса во Франции XIX века братьям Гонкур удалось так хорошо, что от самого романа становится аж дурно, неприятно и хочется вымыться: настолько ярко чувствуешь перегар, слышишь скрип половиц в комнате, обставленной Жермини для возлюбленного, где тот жил с другой женщиной, отчаянный крик матери, потерявшей младенца.
⠀
"Братья Земганно" — совсем иной реквием Эдмона Гонкура по Жюлю, скончавшемуся в 1870 году. Цирковая жизнь двух братьев — сильно отличающихся возрастом, характером, да и воспитанием тоже (старший не был особо желанным, младшего же мать обожала и дарила свою любовь только ему), — сыновей мима и цыганки, похожа на сказку. Яркую, разноцветную, со вкусом карамели и сахарной ваты, теплую от царящей между героями любви, солнечную, как вечное лето в жизни юных гимнастов. Но всякая сказка рано или поздно заканчивается, и со смертью матери — цыганки, лишенной свободы, искренне любящей мужа и детей, но тяготящейся этой любовью, — приходит к концу сказка Земганно. Вскоре после ее смерти сдает и отец, а прежде успешная, талантливая труппа разваливается, и тогда братья собирают вещи и уходят. Бок о бок.
Этот роман понравился мне больше всего: мало того, что дотошно, детально и красочно воссоздана жизнь циркового артиста XIX века, так и чувства в романе бьют через край. Написанный гораздо менее страстно, чем "Жермини Ласерте", где все герои способны лишь на безумные чувства (если любить — так до гроба, сорванных голосов и сжигающей ревности, если ненавидеть — так безудержно, невыносимо, яростно), этот роман похож на море под тонким первым льдом. Так клокочет, ходит волнами тоска по брату под коркой сдержанных слов.
⠀
И, наконец, "Актриса Фостен" — то, как мог бы выглядеть "Театр", живи Моэм на век раньше (или "Призрак Оперы" без самого Призрака). После отчаянно-яркой, заполненной чувствами, истериками, безумными переживаниями "Жермини", после печальных "Братьев" она кажется неожиданно тусклой и... никакой. Жюльетта Фостен — это своеобразная Джулия Ламберт, только моложе и немного наивнее. Влюбленная в театр душой и сердцем, она отдает ему всю себя до такой степени, что в один момент от нее ничего и не остается.

Жермини Ласерте, 1864

"Тогда платили меньше, чем теперь: восемь су в день за работу с шести утра и до поздней ночи. К тому же сестра откладывала себе на платье ко дню святого Реми. У нас многие так: едят полгода по две картошки в день, чтобы сшить себе обнову к этому празднику. "

Жюль де Гонкур и Эдмон де Гонкур - их любил Золя и не жаловала официальная печать. Они старались натуралистически описывать жизнь простого народа такой, какая она есть в действительности. Конкретно эта работа основана на реальной истории, которую они воссоздали с документальной точностью. Они ничему не учат, ни на что не намекают, а лишь показывают как оно было. И это было ужасно. Было дело, что читал "Яму" Куприна, или быть может "Записки из подполья" Достоевского, каждое из них вызывало отвращение, даже "Господа Головлёвы" порой. Но здесь же у нас "герой" не просто что-то делает этакое, не просто не может исправиться, а его буквально раздавливает стихия общественной жизни. Чудовищные общественные отношения превратного мира господства и подчинения.

Это история "маленького человека", слабого, сломленного, уничтоженного жизнью. С самого начала, если детский возраст в котором на малютку обрушились насчастья можно назвать счастливой порой, над Жермини навис жестокий дамоклов меч, наказывающий оную за любую надежду лучшей жизни. Вероломство, обман, насмешки, насилие, унижение, предательство самых нежных чувств, топтание всяких надежд, самые грязные надругательства над человеческим достоинством, рабское подчинение, порок - Гонкуры не упустили ничего.

Заслуживает внимание меткое замечание Гонкуров касательно податливости сломленных необъятной общественной стихией людей, особенно женщин, к восприятию "духовной сивухи", "ловцами человеческих душ" в рясах:

"Люди, полагающие, что в наше время католическая религия исчерпала себя, не знают, как мощны и многочисленны корни, пущенные ею в глубины народной души. Они не знают, какими тончайшими, невидимыми сетями она опутывает женщину из народа, не знают, что значит исповедь, что значит исповедник для обездоленного сердца этой обездоленной женщины. Та, чей удел – тяжкий труд и нужда, видит в священнике, который ее слушает и ласково отвечает ей, не божьего слугу, не судью, в чьей власти отпущение грехов и спасение души, а поверенного всех горестей, друга в несчастье. Как женщина ни огрубела, в ней всегда таится женское начало – что то лихорадочное, трепетное, чувствительное, ранимое, какое то просительное беспокойство больного существа, которому так же необходимы ласковые слова, как ребенку, набившему себе шишку, утешения няни. Женщине из народа, как и светской женщине, нужно облегчить сердце рассказом, признанием, исповедью, ибо в самой ее природе заложена потребность кому то все излить и на кого то опереться. Она хранит в себе чувства, которые обязательно должна выразить словами, она ждет, чтобы ее спрашивали, жалели, давали ей советы. Она жаждет понимания этих стыдливо затаенных чувств, искреннего интереса к ним. Пусть ее хозяева хорошо с ней обращаются, держат себя просто, даже по дружески, – все равно их доброта ничем не отличается от доброты, которую проявляют к домашнему животному. Их беспокоит ее аппетит, самочувствие, они проявляют заботу о ее плоти, – и этим ограничиваются. Им и в голову не придет, что она может страдать не только телом, и они никогда не заподозрят в ней того скрытого беспокойства, тех душевных страданий и печалей, в которых сами изливаются только равным себе. Они считают, что у женщины, которая подметает полы и варит обед, не может быть мыслей, заставляющих уходить в себя и грустить, поэтому они никогда не говорят с ней о ее мыслях. С кем же ей поделиться ими? Со священником, который ждет ее, выспрашивает, выслушивает, со служителем церкви, который в то же время и светский человек, высшее существо, барин, воспитанный, ученый, умеющий красиво выражаться, всегда приветливый, доступный, терпеливый, внимательный, не проявляющий презрения к самой смиренной душе, к самой плохо одетой прихожанке. Лишь священнику есть дело до женщины в чепце. Лишь он принимает близко к сердцу ее тайные страдания, все, что ее мучит, все, что волнует, все, что рождается в сердце служанки точно так же, как в сердце госпожи, – желание поплакать, тревогу, подобную предгрозовому томлению. Лишь он побуждает ее к откровенности, помогает освободиться от того, что порождено иронией повседневности, печется о ее духовном здоровье. Лишь он помогает ей возвыситься над животной жизнью и обращается к ней со словами нежности, милосердия, надежды, с возвышенными словами, каких она никогда не слышит от мужчин своей семьи, своего класса."

Сюжетная линия сочинения выстроена диалектически, Жермини на веховых этапах своей жизни опускается не только социально всё ниже и ниже, но также морально и физически. Количественно накопляясь, социальные и личные проблемы в определённый "узловой" момент, переходят в новое качество, из которого уже нельзя вырваться, вернуться к самой себе "до" этого падения. Общество уродует её вместе с каждым новым роковым потрясением, подготовленным обстоятельствами повседневной действительности. Каждое новое падение героини потрясает воображение, об этом буквально трудно читать. Сочинение Гонкуров отталкивает. Но это жизнь во всём её многообразии. Закрыться от этого, надеть розовые очки и смотреть в другую сторону - значит совершать ещё более непоправимое. Горячо советую.

Братья Земгано, 1879

Добротное сочинение уже одного Эдмона Гонкура в которое он вложил всю свою нежную любовь к родному брату. И вместе с этим оно глубокого реалистично. Хотя затронутая тематика вне всяких сомнений отталкивающая - цирк, акробатические трюки, овации публики. Все трюки, кочевой образ жизни цирковых караванов, пластика движений, мучительные искания наилучшего сюжета для нового номера, отчаянная борьба от зарплаты до зарплаты и реализация своей жизни через любимую работу - всё это задокументировано Эдмоном из уст наиболее успешных циркачей своего времени. Читается с любопытством, но и одновременно есть что-то отталкивающее в произведении, оба брата - слишком хороши, слишком совершенны, слишком добры.

Это первое произведение которое прочитал у Гонкуров Горький, и после которого он решился ближе познакомиться со всей французской литературой, потрясённый "нежной трогательностью" сюжета. Но самое главное, чем прославилось произведение - это предисловие. Автор высказал себя как глубоко реакционный писатель-идеалист, улетающий в эмпиреи:

"Мы начали с черни, потому что женщина и мужчина из народа, более близкие к природе и дикости, суть существа простые, не сложные, тогда как парижанин или парижанка из общества, эти крайне цивилизованные люди, резко обозначенное своеобразие которых все состоит из оттенков, полутонов, из неуловимых мелочей, подобных кокетливым и незаметным пустячкам, из которых и создается особенность изысканного женского туалета, – требуют многих лет изучения, прежде чем удастся разгадать, узнать, уловить их, – и даже самый гениальный романист, поверьте мне, никогда не поймет этих салонных людей по одним россказням приятелей, идущих в свет на разведки вместо него самого.
Кроме того, вокруг парижанина, вокруг парижанки все запутано, сложно, требует для проникновения чисто дипломатического труда. Обстановку, в которой живет рабочий или работница, наблюдатель схватывает в одно посещение; а прежде чем уловить душу парижской гостиной, нужно основательно просидеть шелк на ее креслах и хорошенько поисповедовать палисандр и позолоту ее стен."

Эмиль Золя, несмотря на дружбу с Гонкурами обрушился с критикой на этот холуйский выпад-панегерик "высшему свету", "сливкам общества" оторванным от материального производства и живущего за счёт эксплуатации и угнетения миллионов трудящихся. Флобер тоже был не в восторге от сего предисловия.

Актриса Фостен, 1881

Это собственно и есть произведение, написанное о "высшем обществе", ради которого было сказано столь много слов в предисловии к "Братьям Земгано". Романтическая басня в "байроновском" стиле, как её обозвали критики - романтизм дурного вкуса. Самая слабая работа, как и должно было получится. Главные герои - напыщенная богатая актриса, никогда в жизни не знавшая что такое физический труд, и лорд Эннендейла, из старой аристократической фамилии, имеющий несметные богатства, славу, связи и собственный замок. Трудно сказать, когда именно произошёл "поворот не туда" в творчестве Гонкуров. Известно только, что их самолюбию претило постоянное сравнение с Эмилем Золя, до высоты творчества которого они так ни разу и не дотянулись. И вместо того чтобы быть выразителями интересов наиболее прогрессивного класса в истории - пролетариата. Как это сделал, и навеки прославился, Золя своим "Жерминалем", нам подсовывают рухлядь старого мира достойную быть в музее древности.

________________

Несмотря ни на что, "Жермини Ласерте" заслуживает быть прочитанной и останется с вами на всю жизнь, поразительно детальной точностью описываемой жизни людей, и ошеломительной образностью сюжета, о придавленном общественной стихией человеке, который хотел лишь немного любви и заботы.

Взялась читать потому, что в "Дневниках" Гонкур жаловался на то, что Золя у них с братом нещадно плагиатил. А я Золя очень люблю и его источники вдохновения мне интересны.
Собственно, в этом сборнике из источников вдохновения Золя имеется только один роман - "Жермини Ласерте". Немного пересекается с "Западней", не сюжетно, а стилистически. История очень крутая, хотя расказана немного нудновато. "Братьев Земганно" я бросила читать на середине - не то, чтобы они были сильно хуже "Жермини Ласерте", но я так не люблю цирк, что читать про цирковые реалии и борьбу За Крутой Номер мне страшно скучно.
"Актриса Фостен" - клево. Очень интересно было сравнить описание работы Фостен (читай: Рашели) над "Федрой" с аналогичным местом в мемуарах Коонен. Удивительно, но многие приемы у них оказаись похожими. Вообще актерский быт мне тут был куда более интересен, чем юбовная линия - ну романтические сопли, как романтические сопли, подумаешь.
Вообще же Гонкурам, как писателям-беллетристам чего-то не хватает. Какие-то у них тексты слишком вылизанные, производят механистическое впечатление.

Жуткие высокомерные снобы эти ваши братья Гонкур, я вам скажу. И поэтический дар с нежной мечтательностью они признают только в верхах общества, и жизнь бедноты до скотства совершенного низводят... Одно только выражение "одежда цвета нищеты" чего стоит! Да по их собственному утверждению обращались они к описанию жизни простых людей не потому что так уж их за людей признавали, а именно потому что животного начала, инстинктивного, видите ли, у них больше.
Мужчины во всех трех романах предстают существами более высокого порядка, женщины же низводятся до похотливых и раздираемых страстями самок. А мужская дружба гораздо выше любви к женщине. Уж простите, ничего не знаю о сексуальной ориентации авторов, но подозрения возникли. Братья Земганно, знаете ли, такие братья Земганно... ;) Жермини же Ласерте мне напомнила чеховскую Душечку: ровно тот же женский тип, остро нуждающийся в объекте любви и заботы.
А в общем, вполне себе диккенсовские сюжеты, но акцент больше на человеческую природу, физиологию. Плюс, конечно, истинно французское любование деталями и чувственный опыт.