Тем летом у меня было намного больше оснований заподозрить в себе сумасшедшего, чем сейчас, но мне было не до самоанализа. В первую очередь, из-за страха. Он сковывал мысли. Я боялся выкидыша, боялся отчаяния жены, боялся собственного бессилия. Такое состояние способствовало незаметному погружению в лишенный логики больной мир, где психи воскрешают мертвых, а лесные поляны зовут к себе. Мир, похожий на темный глубокий колодец. В него меня стащили две пары рук. Одни - сухие и корявые, как у мумии, другие - знакомые, любимые, женские.