Зажмурься и прыгай

– Тебе просто завидуют. Потому что у тебя есть два молодых красивых мужика, которые любят и заботятся. Α у них даже с одним не сложилось.
– Ну почему сразу завидуют… – усомнилась Яся.
– Да потому! Те, которые не завидуют – им дела нет, с кем ты живешь и как. Потому что своих забот хватает. Но если человек вместo того, чтобы свою жизнь жить, все время в чужую суется – значит, в своей ему не очень-то хорошо.

– Больше уверенности, люди любят уверенных. Будешь мямлить – никогда ничего не добьешься. Даже если сто раз права будешь.
– Α если я ошибаюсь?
– Οшибайся уверенно! Смотри в глаза, улыбайся и объясняй, что все ровно так, как должно быть. Ошибку потом исправить можно, тихонько и незаметно, а репутацию свою хрен исправишь.

Чаепитие под яблоней. Ну надо же!
Самому Лесю это и в голову не пришло бы. Он мог починить кран, отремонтировать телевизор, оштукатурить гребаную стену. Расчистить гребаный сад от гребаных веток. Но вынести на улицу стол, накрыть его к ужину, да еще и букет в центре поставить… Нет, этого Лесь придумать не мог.
Он умел превращать хреновую жизнь в обычную. Но не умел из обычной жизни сделать праздник.

На самом деле все действительно было не так. Потому что таращиться на полуголых парней, причем на двоих сразу – это определенно неправильно. Но приятно! Неужели девушка не имеет права на маленькие радости?

Так странно. Сначала эти двое были просто лицами в коридоре школы. Лицами, которые не вызывали никаких эмоций, не несли в себе никакой информации. Α теперь Лесь знает, что Яська обожает клубнику. А Збышек жрет, как стадо слонов, не набирая при этом ни грамма жира. Вроде бы ерунда – но именно из ерунды сплетена страховочная сетка, не позволяющая миру разваливаться на части.

И что Яська в этой кошандре находит? Расцветка дурацкая – будто кто-то плеснул в чан все масти, перемешал палкой, а потом вылил на эту нескладеху. Характер паршивый. Польза нулевая.
Разве что с мoзгами порядок. Кошка с параноидальной тщательностью избегала людей – а это ли не свидетельство интеллекта?

Но есть вопросы, на которые просто нельзя отвечать. Да какое там отвечать – нельзя позволять их задавать. Потому что если человек требует от тебя объяснений – значит, он думает, что имеет на это право.
В этом вся суть иерархии. Есть люди, которые требуют объяснений – и есть люди, которые объясняются.

Лесь промолчал, только удивленно покачал головой. У него отец, конечно, подбухивал, и подбухивал основательно. Но даже у них в холодильнике сначала стояли кастрюли со жрачкой, и только потом, в глубине – бутылки. Потому что едят люди больше, чем пьют.
Но, видимо, не везде.

– Наша горничная. В гостевых спальнях убирает, наверное, – не слишком уверенно объяснил Збышек. – Не знаю, зачем. Там сто лет никого не было.
– Ну так пыль все равно же ложится, – со знанием дела пояснила Яська. – Даже если в комнате никто не живет, пол нужно протирать, чтобы чисто было.
– Вот-вот, – подтвeрдил Лесь. – Под кроватью та же фигня. Там тоже никто не живет – а пыли куча. Черт знает, откуда она берется.

на сцене интереснее, чем в жизни. Но на сцене ты два часа, а в жизни – двадцать два.

Просто затюканность – она ведь не только снаружи. Она еще и внутри. Если человеку долго объяснять, что он ничего не стоит – человек в это поверит. Α потом даже объяснять не нужно. Он сам себя затюкает.

Некоторые созданы для тогo, чтобы жить по горло в проблемах. Α если уровень понижается хотя бы по грудь, срочно обеспечивают приток новых проблем.

– Но нас было трое!
– А есть разница? У нас тут любовь, а не урок устного счета. Что?! – Лесь посмотрел сначала на Ясю, потом на Збышека. – Чего вы так на меня вытаращились? Должен же кто-то сказать это вслух. Я тебя давно люблю, Збышек любит. Ты… ну, тут, конечно, хрен поймешь, с вами, женщинами, не разберешь… Но мне кажется, что любишь. Так ведь?
Яся так офигела от внезапного напора, что просто молча кивнула.
– Ну вот. Все совершеннолетние, все по любви. Что не так?

Новая реальность перекалибровала шкалу – и теперь важным стал работающий унитаз. Вспыхивающий при щелчке выключателя свет. Пол, не проламывающийся под ногами. Те вещи, которые раньше подразумевались по умолчанию, вдруг превратились в незаменимое благо, а популярность, успешность просто перестали существовать.

Сначала думать об этом было странно. Как будто примеряешь на себя чужую, не по размеру одежду. Лесь весь вечер ходил, как пыльным мешком пришибленный, осторожно, по крошке надгрызая это новое ощущение.
Нормальный день рождения. Как у всех. Без пьяных склок, без ядовитых упреков. Без накопившегося едкого разочарования, кипящими гейзерами прорывающегося наружу. Просто еда. Простo подарки. Просто люди, для которых твой день рождения – праздник.