— Ну и какие выводы вы можете сделать, Гастингс?
— А вы? — парировал я.
— С чего вдруг вы стали таким осторожным? Надо стимулировать свои серые клеточки, иначе они так никогда и не заработают.

У большинства из нас есть недостатки, а работа по дому позволяет им проявиться очень скоро!

Весьма удобные здесь кресла, и особенно вот это, розовое. Надо сразу дать всем понять, что это будет ее кресло. И чтобы никто на него не посягал, она положила на сиденье свою рабочую корзинку. Потом подошла к батарее, тронула ее рукой. Как она и ожидала, батарея была не горячая, а всего лишь теплая. В глазах миссис Бойл сверкнул воинственный огонь. Наконец появился повод отчитать хозяев.

Она отодвинула от себя тарелку. Завтрак приготовлен и сервирован безупречно, кофе и домашний мармелад превосходны. Однако это обстоятельство почему-то еще больше ее раздосадовало. Ну как тут выразить недовольство, когда тебя лишают законного предлога. Постель у нее тоже оказалась необычайно удобная, простыни вышитые, а подушка как пух. Миссис Бойл любила комфорт, но столь же пылко она любила ко всему придираться. Из двух этих страстей последняя была даже более сильной.

Сплошные неприятности... Именно так теперь все обстоит в этом мире. Слишком много неприятностей. И слишком много красивых слов. Красивые слова помогают скрывать грязь и неприятности. Как густой мучной соус скрывает тот факт, что рыба под ним не лучшего качества!

“В результате всех этих его разговоров однажды ночью к нему вломились грабители и при помощи какого-то химического средства проделали в сейфе дырку.”

Описание всегда должно быть предельно точным. Считайте, что это... как у вас говорится... мой маленький пунктик.

Мне кажется, что по ночам комнаты точно заколдованы. Похоже, тут всё стоит не на своих местах.

— Об этом стоит подумать, не правда ли, Гастингс?
Я уклонился от ответа. Пуаро так часто пускал меня по ложному следу, что я научился быть осторожным в своих высказываниях. От моего друга всегда можно было ожидать какого-то подвоха.

— Неужели вы воображаете...
— Воображение тут ни при чём, мадам. Помочь нам могут только... мои маленькие серые клеточки.

Доверьтесь папе Пуаро.

Ночью, мне кажется, комнаты словно заколдовывает кто-то: столы, стулья - все оказывается в таком месте, где их меньше всего ожидаешь встретить.

— Нет-нет. Все хорошо, не тревожься… Джайлс, у меня в голове все перепуталось. Я чуть было не подумала, что ты… Зачем ты ездил в Лондон в тот день?
— Чтобы купить тебе подарок к годовщине нашей свадьбы. Дорогая, я хотел сделать тебе сюрприз.
— Поразительно! А я ездила в Лондон, чтобы купить подарок для тебя и тоже не хотела тебе об этом говорить.

Паравицини прав: навязчивые, отвратительные, садистские стишки. Эта детская неосознанная жестокость, столь ужасная в устах взрослых…

— Дело совсем нешуточное, — сказал Меткалф.
— Напротив, — осклабился Кристофер. — Именно шуточное, только шутит-то помешанный. Это и придает всему делу такой восхитительно жуткий характер.

Волнение, негодование, истерическое возбуждение, тревога, любопытство только что искажали эти лица. Мгновенье, и все исчезло, все чувства с них стерты — так тряпкой стирают мел с грифельной доски.

Нужно всегда выражаться точно. Это моя, как вы называете, маленькая слабость.

Отсутствие чего-либо всегда трудно доказать.

Богатство мешает прямым контактам с реальностью.

В мире царит злоба, и порой самые жестокие предположения как раз, увы, и оказываются истиной.