Confessions

Мне и в голову не приходило рассказать о побоях отцу. Я не испытывал к нему неприязни, но чем дольше я скрывал от него наши отношения с матерью, делая вид, что всё в порядке, тем сильнее отдалялся. Я начал смотреть на него свысока.
Как бы ни распухали от шлепков мои щеки, сколько бы синяков ни появлялось на моих руках и ногах, я не чувствовал к матери ненависти. Если она бывала особенно жестока днем, то вечером непременно приходила ко мне в спальню и ласково гладила меня по волосам, пока я прикидывался спящим. Прося у меня прощения, она плакала. Как я мог ее ненавидеть?

Но они все же пришли за мной. Новый учитель Тэрада и Мидзуки-тян. Мама впустила их в дом и усадила в гостиной, ведь они принесли копии школьных конспектов. Они говорили, сидя в комнате прямо подо мной. Я слышал каждое их слово. Мама на чем свет стоит ругала Моригути.
Потом Тэрада невыносимо самодовольным тоном сказал: «Прошу, доверьте Наоки мне!», и мне захотелось кричать, что есть мочи!
Оставьте меня в покое!
Мне удалось сдержаться, но я ощутил сильное беспокойство.
Нельзя верить учителю! Он прикидывался добряком, чтобы выманить меня в школу, где все готовы меня прикончить! Может, он вообще ученик Моригути и помогает ей? Он лишь притворяется обеспокоенным, а сам пришел проверить, как я, чтобы потом доложить Моригути… Я не могу довериться даже Мидзуки-тян. Ходили слухи, что она – любимица учителя. Она тоже шпионка! Это все может быть частью плана: Моригути хочет, чтобы я страдал, и не готова долго ждать моей смерти. Как же быть? Маме, кажется, понравился Тэрада-сэнсэй. Что будет, если она позволит ему подняться наверх, войти в мою комнату? А если он пришел, чтобы убить меня? Мама же так ругала Моригути… Он теперь доложит ей обо всем?
Трепло! Старая ведьма!
Когда она, вся такая довольная, заявилась в мою комнату, я швырнул в нее словарем. Она испугалась. Наверное, я впервые так грубо себя повел. Когда дверь за ней закрылась, я снова заплакал. Я не знаю, как еще смогу защитить себя.

— Давай лучше пойдем в полицию.
— В полицию? Да, они должны арестовать Моригути!
— Нет, пусть арестуют меня.
— О чем ты? С чего им тебя арестовывать?
— Потому что я – убийца.
— Нао-кун, ты никого не убивал! Я отказываюсь верить. Ты же просто сбросил бездыханное тело в бассейн, верно?
— Моригути-сэнсэй объяснила, что девочка всего лишь потеряла сознание. Она утонула, потому что я бросил ее в бассейн.
— Но… быть не может… даже если и так, то ты ведь не знал! Это несчастный случай!
— Нет. – Его губы растянулись в широкой улыбке. – Девочка приоткрыла глаза, пока я держал ее на руках. А потом я бросил ее в бассейн и позволил ей утонуть.
Сегодня я больше не смогу писать.

В какой-то момент мама, не сказав отцу, отправила свою статью в известный американский научный журнал. Мне тогда было девять лет. Вскоре профессор из ее университета предложил ей вернуться в лабораторию. Помню, я подслушал их разговор из соседней комнаты – я не переживал, что мама уедет от меня, скорее радовался, что кто-то наконец смог оценить ее талант по достоинству.
Она отказалась. Мама могла бы вернуться к работе, будь она одинока, но теперь, создав семью, была не готова бросить своего ребенка ради научной карьеры.
Я был шокирован, узнав, что она не может заниматься наукой из-за меня. Я обременял ее. Я сам был просто ребенком, но, более того, не давал развить свой потенциал такому талантливому человеку, как моя мать.
Знаете выражение «глубокое сожаление»? Думаю, именно его испытывала моя мать, когда отказывала профессору. Все тяжелые чувства, что ей удавалось подавлять до этого, она выплеснула на одного человека – меня.
— Если б тебя не было! – говорила она, прежде чем начать бить меня, день за днем. Ей не нужна была особая причина для этого – я мог не доесть овощи, плохо написать тест в школе, слишком громко хлопнуть дверью… В конце концов, сам факт моего существования приводил ее в бешенство. С каждым днем я все больше уходил в себя.
С каждым ударом зияющая внутри меня дыра становилась все больше.