Цитаты из книги Первеницы мая

Послушай меня, Лукас: мы делаем для детей что можем. Желаем им добра, но иногда ошибаемся, в чем их счастье.

Растрескавшаяся земля умоляла небо о дожде, но небо, скрестив руки, безучастно смотрело свысока своим синим глазом, как она гибнет. И так — до самого Осеннего равноденствия.

Растрепанный ребенок, горячие источники, гриб, левитация — это все вещи необычные, но вполне естественные. Так что забудь свой страх. Прямо сейчас. Воти все. Легко сказать — трудно сделать. Страх стал неотъемлемой частью Овида, как линии на руке.

Эма велела приготовить большую медную ванну поближе к камину, и, когда Тибо согласился в нее сесть, она бережно вымыла его. Она хотела бы точно так же стереть с его души страх, отдернуть завесу, которой он отгородился от мира. Кошмары рассеивались, как клубы пара: он их не помнил.

Он видел, как медальон качается перед ним. На низкой ветке. Голова его разрывалась от боли. Пальцы касались чего-то, на ощупь как пепел. Огромные деревья сжимали, сдавливали, душили его. Голос звучал в его крови, и кровь была во рту. Он закрыл лицо локтем.

— Нет... — простонал Тибо, съезжая на пол.

— И потом... — Манфред изобразил десятью пальцами отросшую бороду. Любая растительность, не считая причесок, вызывала у него омерзение. — Знаю, — сказала Эма. — Вообще-то я советовал Бенуа брить его каждое утро. — Бенуа так его выскоблил, что он думал, до смерти ничего не вырастет, — нервно хихикнул Овид. — Когда? — уточнил Манфред.10— Утром в тот день, когда он пропал. Четыре дня назад.

Овид обеими руками схватился за повязку. Он дорого заплатил за попытку (тщетную) отвоевать Тибо у Гиблоголеса. Ему казалось, что камень, выбивший ему глаз, так и засел где-то в черепушке.