Цитаты из книги Второй кощей

До реформы русского языка «Война и мир» была в шести томах. Собственно, это все, что я вынес из урока по Толстому. А еще раньше сломался на дереве и небе над Аустерлицем.

Ох, великий дуализм нашего мира. Каждый день появляются какие-то мессии, коучи, которые учат жить, и прочие шарлатаны. И всем им верят безоговорочно, несут деньги. Но когда говоришь, что ты волшебник, сразу требуют доказательств.

Он жаловался, что раньше гуманитариями называли тех, кто знал несколько языков, историю культуры и искусства, разбирался в своей профессиональной области. Короче, был крайне полезным. А теперь это стало ругательным словом для людей, не умеющих в точные науки.

Чай, который он принес, походил на вымоченные в ведре тряпки. Судя по запаху, в Ганге. Ну хоть с Индией не обманул. Теперь я начинал понимать, для чего они придумывают «авторские» напитки, добавляя туда невесть что. Дабы заглушить вкус этого чая.

Наверное, это что-то исключительно русское — игнорировать техническую информацию и до всего доходить методом тыка. А потом удивляться, что в машине люк сломался или у стиралки, оказывается, надо было транспортировочные болты сначала открутить. Максимум до чего мы можем дойти — поискать наиболее важную информацию в интернете. Ну да, лучше довериться непонятным людям, чем производителю.

Говорят, что перед смертью не надышишься. Впрочем, это вообще в нашем русском характере — встречать любое событие с неизменно грустным лицом (в простонародье «унылым хлебалом») и торопливо пытаться сделать то, что не успел доделать. А уж радоваться перед смертью — совсем странно. Для любых народов.