იდუმალი მოწინააღმდეგე

Не то чтобы, разумеется, меня волновало, любит меня Лоуренс или нет. Но все-таки правда ведь, весьма неприятно, когда тебя никто не любит?

— Итак. Теперь все в порядке. Все разложено по нужным полочкам. Нельзя позволять чувствам вносить беспорядок в мысли. Дело пока не прояснилось... увы. Однако преступление совершено весьма хитроумно! Оно даже меня привело в смятение. Меня, Эркюля Пуаро!...

— Дорогой Пуаро, — сухо ответил я, — не мне навязывать вам свое мнение. Вы имеете право видеть все по-своему, так же как и я

Можно жить в роскошном доме, не имея, однако, при этом приличной мебели

Я вдруг осознал, что атмосфере этого дома не хватало эмоциональной искренности

В нашем буфете хранится множество тайных историй. Не там, Лоуренс, в том шкафчики у нас как раз хранятся яды.

Однако оба они необычайно горды, и именно гордость неумолимо разводила их всё дальше. Только пережитая вместе огромная опасность могла опять соединить эти две эти гордые любящие души.

Никогда не жалейте лишней минутки для того, что услаждает взор.

— Таковы и талантливо написанные детективные истории, — вставила мисс Говард. — Хотя среди такого рода литературы много откровенной чепухи. Преступник обычно обнаруживается в последней главе, и все буквально ошеломлены. Реальное преступление... можно распознать сразу.

Она принадлежит к тем славным женщинам, которые лучше всего познаются в беде. Несчастья побуждают их проявить всю силу свойственных их натуре милосердия и преданности.

В тот самый момент, когда он кажется мне безвозвратно спятившим, обнаруживается, что в его безумии есть железная логика и он действует согласно своей системе.

Подлинные свидетельства обычно бывают смутными и сомнительными.

Явное ощущение скрытого огня, казалось, проявлялось лишь в ее удивительных искристых карих глазах. При всей глубинной силе присущего ей спокойствия, создавалось впечатление, что в этом утонченном и изысканном теле скрывается дикий и необузданный дух.

А убийства без мотива не бывает.

Сегодня я могу быть очарована своими друзьями, но завтра, возможно, уже вовсе забуду о них.

Я тоже не понимаю! Я, Эркюль Пуаро!
— Но если вы уверены, что Инглторп невиновен, скажите, зачем же ему было покупать стрихнин?

Вы снова проявляете самостоятельность в суждениях? — спросил Пуаро. — Что же, оставим это. Время покажет, кто из нас прав. Давайте теперь обсудим другие детали этого дела. Как вы объясняете тот факт, что все двери в спальню были заперты изнутри?

Господи, Пуаро, на что они нам сдались, если установлено, что яд был подмешан в какао?
— Ох уже это злополучное какао!
Он рассмеялся и шутливо воздел руки к небу. Раньше я не замечал за моим другом склонности к подобному фиглярству.