Выдирая точеные когти из десятка тел, Кхарл заартачилась: «Нечего обдирать мои яхонтовые перья, незачем забирать мои янтарные когти, перестаньте трогать серебряный клюв! Вы – отребье и неудачники! Славьте миг, когда увидели красоту птицы Кхарл!» - и, широко раззявив пасть, заорала так, что все, кто был на поле брани: раненый на столе, мародер, стягивающий с него сапоги, хирург, заляпанный смехом и болью, пацан из деревеньки поодаль, козырный туз, устряпанный по уши блатными партачками, триста пятьдесят залитых в сталь зверей, рваный ветер, лопнувшее солнце, два костровища, восемь марлевых тампонов, густо напившихся венным вином и шатающийся Легат, что лепил из клочьев души честное лицо – все стали людьми-отбросами. «Дура! – увесисто припечатал птицу Легат, и со слов его капал сок. – Теперь уж точно на сувениры пойдешь!» И они ободрали ее до самых костей. Бродит теперь по скрученным и мятым дорогам нищенка, скребет милостыньку. А не жалко.
3 понравилось
Ваша оценка
Jevrika13 июля 2012
dmagog17 ноября 201478