Цитаты из книги Сердце вне игры

— Похоже, я тебя люблю, — выпаливаю я.

Его ямочки появляются одновременно с тем, как он наклоняется и нежно меня целует.

— Тем лучше: нам ведь на роду написано или пожениться, или укокошить друг друга.

Любой, у кого в черепной коробке есть хоть немного мозгов, прекрасно понимает, что все мальчишки рано или поздно взрослеют… и что подложить кому-то змеенышей в ящик с нижним бельем — хорошая шутка лет в одиннадцать-двенадцать, но нельзя же продолжать это вечно.

Порой жизнь гораздо проще, чем нам кажется. Мы рождаемся и умираем, а между этими двумя точками, если нам повезет, смеемся. В силу этого само путешествие обретает какой-никакой смысл.

Я скрывала свой абсолютно иррациональный страх, накрывающий меня с головой, когда поворачивалась к ней, чтобы что-то сказать, и заставала ее спящей, и все, что мне оставалось, — впиваться глазами в ее грудь, чтобы убедиться, что она еще дышит.

— Я должен был знать, — шепчет он, и губы его при этом касаются моих. — Все планы обречены на провал, если в них вовлечена хоть одна Клируотер.

— Каких-то десять лет — и до тебя дошло!

Когда растешь в семье с проблемами, есть темы и вопросы, которые, как ты прекрасно знаешь, лучше не затрагивать.

— Скажи мне только одно: он тебя первым поцеловал или ты его?

Несколько взмахов ресницами.

— Я.

— Отлично! Итак, ты обеспечила мне победу в нашем с Атлантой споре. Мы заключили пари: она утверждала, что именно ее внук сделает первый шаг, потому что мы, Клируотеры, дескать, нерешительные. Больше никогда в жизни не буду декларировать налоги!

Таращусь на нее, открыв от удивления рот.

— Вы делали ставки на нас? На ваших внуков?

— А на кого еще, собственно, нам было их делать?

Не существует установленных сроков для чего бы то ни было, особенно когда дело касается отношений. Разные узколобые пуритане наговорят тебе кучу дерьма о том, что правильно, а что — нет. Но судя по тому, о чем ты мне рассказала, тот чувак был не более чем паузой в твоей истории с Эшером.

— Быть того не может. Ты что, целый день гуляла по Миннеаполису без лифчика и в трусиках из трех ниток?

— Так ведь никогда не знаешь, в какой момент тебя станут лапать в каком-нибудь заколдованном доме.

о есть мы все, разумеется, можем не хуже актеров разыграть ту или иную роль в определенные моменты жизни. В детстве все мы лепим разные небылицы, как куличики из песка; в подростковом возрасте — городим еще больше… родителям, учителям…

— Нет на земле другого места, где мне бы хотелось сейчас оказаться, — негромко говорит бабушка. — Как нет и никого прекраснее тебя, с кем бы мне хотелось разделить этот момент.

Снова делаю глубокий вдох, на этот раз втягивая нежный аромат бабушкиных духов, ощущая щекой ее шелковистые волосы. И задаюсь вопросом: сколько эмоций может вместить в себя человек, прежде чем лопнуть? Не достигнет ли он такого предела, когда его тело, грудь, душа или как там ни назови этот резервуар, в котором скапливаются чувства, вконец переполнится так, что туда уже просто ничего не влезет? Как свинья-копилка, в которую ты уже не можешь впихнуть ни единого цента без риска расколоть керамику.

Сегодня на нем — темно-синие, длиной чуть выше колена, потому что парни, подчиняясь какому-то странному закону природу, способны ходить в шортах двенадцать месяцев в году, не обращая никакого внимания на смену времен года.

— Я не ведьма, — выдавливаю я. — Когда я сказала, что следующим испытанием будет пожар, я вовсе не призвала Сатану и не заставила его обрушить адское пламя на несчастный округ Фримонт. Так не работает!

— Мальчик Стоун и девочка Клируотер, разумеется. Вы либо прикончите друг друга, либо поженитесь - кто знает.

Делать вид, что этого достаточно, — тоже больно. Потому что все это заставляет думать... о том, что уже очень давно копится в душе.