Цитаты из книги És eljő a halál

Горе, посетившее человека, не должно мешать главным в его жизни занятиям.

Помни, что в иссушенной жарой стерне легче разжечь костер. Когда в доме слишком много женщин, добра, говорят, не жди.

Если человек сознает собственную слабость, неумелость и беспомощность, он прикрывается таким внушительным заслоном самонадеянности, хвастовства и мнимой твердости, что через некоторое время сам начинает верить в свою силу.

– «Начинается с ничтожного, малого, подобного сну, а в конце приходит смерть».

Лгать не труднее, нежели говорить правду.

Нужда – вот что заставляет человека меняться.

Быть может, и в человеке заложена способность к перерождению, и, если со временем он не становится добрее и мудрее, в нём растет злое начало.

– Перестань говорить о смерти! – крикнула Нофрет. – Я не хочу этого слышать. – Потому что ты настоящая египтянка, потому что ты любишь жизнь, потому что... и ты порой чувствуешь, что смерть бродит где-то поблизости…

Такое часто бывает с глупыми людьми. Затевают они одно, а получается совсем другое.

Бывает зло, которое приходит в дом извне, оно нападает на виду у всех, но есть зло, которое зреет изнутри, и его никто не замечает. Оно растет медленно, день ото дня, пока не поразит все вокруг, и тогда гибели не избежать

К ней невозможно было испытывать благодарность - она так настаивала на собственных заслугах, что появившийся было в сердце отклик тотчас исчезал.

Записать десять мер ячменя, сто голов скота или десять полей пшеницы не требует большого труда. Но будет казаться, будто самое важное уметь написать это, словно существует лишь то, что написано. И тогда те, кто умеет писать, будут презирать тех, кто пашет землю, растит скот и собирает урожай. Тем не менее, на самом деле существуют не знаки на папирусе, а поля, зерно и скот.

Нет такой тайны, которая не имеет ног и крыльев.

Это было тихое, мелочное, но безжалостное преследование - ничего очевидного, ничего такого, к чему можно было бы придраться - одним словом, типичная женская месть.

Ты даже представить себе не можешь, до чего приятно, давно покончив со всей этой любовью и ненавистью между братьями и сестрами, есть отлично приготовленную жирную перепелку или куропатку, пирог с медом отменного вкуса, блюдо из порея с сельдереем, запивая все это сирийским вином, и не иметь ни единой на свете заботы. Смотреть, как люди приходят в смятение, испытывают сердечную боль и знать, что тебя это больше не касается.

Мы любим жизнь и потому очень рано начинаем готовиться к смерти.