Цитаты из книги Последний кайдан

Я кивнула. — Скажи нам, Мэй… Мне пришлось её вежливо перебить: — Тогда вы зовите меня Касуми.

К счастью, когда сознание пнуло меня обратно в реальность, на глазах была светонепроницаемая маска. Наверное, это лучше, чем перевязывать глаза майкой.

Бабочка угодила в огонь и превратилась в белый пепел. Призрачный самурай гортанно расхохотался. — Таков твой путь! Такова судьба!

— Сколько можно носиться с этими свечами?! Я сам её потушу! Сам потушу вашу сотую свечку! И буду тушить её, пока она прахом не станет!

Но я не успел поймать её, да и крылья — это не руки. Нацуми разбежалась и спрыгнула с края гнезда. Я видел, как она выдернула несколько стрел противника, натянула тетиву и выстрели ими в ствол дерева, сделав подобие лестницы для себя. — Мы не враги! — услышал я её голос. — Перестаньте атаковать!

— Тебя нашли с ней. С куклой из Окуры. Отец принёс её ко мне в комнату, сказал, что ты в больнице и… твоё зрение пострадало. Я узнала её. Я шила куклу десять лет, но кто-то её искромсал. Тогда я взяла нитки и стала исправлять. Стежок за стежком, и с каждым стежком я чувствовала себя всё сильнее.

Внизу под нами остался Оками. Он держал на руках девушку без сознания. Ту самую, которую мы видели на Обон в гостях у родителей Нацуми.

— Это… она?.. Она меня вытащила? — Да, — ответил волк. — И отказалась уходить без свечи.

Может, я всё ещё не пришел в себя, но голос у волка был точь-в-точь как у парня в белом кимоно на Обоне. Я сразу понял, что он ёкай, и не ошибся.

Выжить и не умереть – не одно и то же

Мне ничего не оставалось, кроме как выдавить из себя хвастливо-лживо-эгоистичную улыбку и процедить сквозь зубы: — Письмо. — Что «письмо»? — Я произнесла слово «письмо». Теперь уходи… Я подняла на него глаза. — …если твои обещания хоть чего-то стоят.

Я выпил бокал пива в баре со «счастливыми кошками». Мне нравилось это место, потому что все кошки там не золотые, белые или красные, а черные, с озлобленными мордами, как постояльцы бара из якудза.

Если бы Акира не запретил, если бы не сжёг все мои запасы, я бы вылепила из воска лица Ниси-Киси. И я успела бы их предупредить. Но они… не поверили бы мне, записали бы в изгои. Получить клеймо изгнанника в школе можно, даже решив задачу не тем способом, которому тебя учили. Выделяться нельзя. Никто не любит особенных, ненормальных, фантазёров и выдумщиков. Никто и нигде.

Женщина опустила ветку, и на той после её прикосновения остался голубой цветок, так похожий по размеру и форме на цветок сакуры. Только он был синим, а не розовым. Повторив, она добавила новым прикосновением восковому цветку лепестков. Закончив с одним цветком, она принялась за следующий. И снова, и опять. Я смотрела по сторонам, понимая, что вокруг меня появляется прекрасная роща из синих деревьев, из сияющих голубым соцветий сакуры.

— Потому что, Хатиро, я слепила из синего воска ваш с дедушкой дом. Это значит… — …что мы умрем, как Рика-сенсей? Я прочитала его взгляд. — Ты тоже не веришь мне? — Я не собираюсь умирать, Нацуми. Я даже не знаю ещё… как мне жить! А ты — про смерть.

— Ты… ты влюбилась в оборотня? В Оками? Она подпрыгнула и покраснела, как её волосы в круглых пучках. — Что ты! Нет! Он сенсей! Конечно, нет! — неубедительно прозвучал её ответ. — Он ещё и парень, когда не волк. Да и не урод, — не дала я ей увильнуть от щекотливой темы. — Блондин, — приблизилась я к Касуми. — А эта его трепещущая на ветру томная чёлка!.. Глаза, ногти, под которыми мечта криминалиста из улик — слюны, земли и крови!