ერკიულ პუაროს ქრისტეშობა

— Да, я люблю смотреть, когда люди сердятся. Очень люблю. Но здесь, в Англии, они не умеют так сердиться, как у нас, в Испании. В Испании люди вытаскивают ножи, кричат, ругаются. В Англии же они не делают ничего подобного, только краснеют и стискивают зубы.

Я интересуюсь, обратите внимание, не тем, что вам известно, а вашими предположениями. Женщины обычно более догадливы.

И что же он получил за всё это? То, что обычно получает покорный сын. Пинок под зад.

Если поставить преграду на пути естественного поведения, друг мой, рано или поздно преграда рушится — и налицо стихийное бедствие.

Помни, Пилар, нет ничего на свете скучнее, чем рабская преданность.

По-моему, твоему отцу последнее время стало скучно. Вот он и решил устроить для себя на рождество небольшое развлечение.

Я считаю его злым и деспотичным стариком. Играя на твоей привязанности, он заставляет тебя полностью ему подчиниться.

Мы сами не имеем права планировать нашу жизнь. А если и предпринимаем попытку, то она неизбежно кончается крахом.

Мэр, офицер правительственной армии, естественно, был за правительство, а священник — за генерала Франко. Большинство же жителей занимались своими виноградниками, поэтому у них не было времени разбираться, кто прав и кто виноват.

Обладая открытым характером, он считал вполне естественным заговорить с тем, с кем ему хотелось.

Она должна оставаться на балконе с розой в губах, гордо подняв голову, покрытую чёрным кружевом, а вокруг — нещадное солнце, запах крови — запах корриды...

А здесь — грязь; бесконечная, непрерывная толпа — движется, спешит, толкается, словно муравьи, усердно бегающие вокруг своей муравьиной кучи.

Его первое впечатление о Лондоне — его магазины, рестораны, элегантно одетые и привлекательные женщины — ушло в небытие. Теперь город представлялся ему сверкающим искусственным бриллиантом, вставленным в сомнительного вида оправу.

– Я ведь всегда говорил – нет ничего лучше огня в камине.
Эркюль Пуаро, который чувствовал спиной и затылком холодный сквознячок, подумал про себя. «Нет уж, центральное отопление, и только центральное отопление...».

Любой дом, мадемуазель, имеет глаза и уши. Печально, что англичане любят оставлять окна открытыми.

Мир вообще очень жесток к женщинам. Они вынуждены пытаться добыть деньги, пока молоды. А когда становятся старыми и непривлекательными, им больше никто ничего не дает.

Поверьте мне, господа мои, добродетель себя не окупает.

Рождество – это время лицемерия. Честного, искреннего лицемерия с самыми лучшими намерениями. Но все-таки – лицемерия!

Как говорят монашки, все мужчины плохи, вот нам и приходится молиться за них.

Если мы будем пытаться сохранять живым прошлое, то получится в конце концов искаженная картина, и мы будем видеть все в искаженном свете и строить ложные перспективы.