הארי פוטר והאסיר מאזקבאן

Гермиона оказалась права: профессор Флитвик и в самом деле решил вынести на экзамен Веселящие чары. Гарри, разволновавшись, слегка переборщил и довел Рона, на котором демонстрировал свое искусство, до припадков истерического хохота, так что беднягу на целый час пришлось поместить для успокоения в отдельную комнату, прежде чем он сам смог взяться за выполнение задания.

— Петтигрю обязан тебе жизнью. Ты послал к Волан-де-Морту того, кто перед тобой в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создаётся связь… или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан-де-Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера.

— И чего я расквасился? На себя не похож. — Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время… беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся…
— Нам очень нравятся! — соврала Гермиона.
— Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как, кстати, поживают флоббер-черви?
— Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись.

Но, как правило, не стоит выставлять напоказ тот факт, что всё знаешь.

Скажи мне, мальчик, хоть что-нибудь проникает сквозь этот толстый череп в твою голову?

- Азкабан — это тюрьма для волшебников, Гойл. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды.

Очень медленно склонил рогатую голову. И тогда Гарри понял...
- Рогалис, - прошептал он.

В следующую секунду на опушке появился огромный лохматый черный пес. Озираясь по сторонам, пес, крадучись, побежал через луг, а рядом с ним бежал Живоглот. Гарри смотрел на них, выпучив глаза. Если это был Грим, то есть предзнаменование скорой смерти Гарри, то его не должен был видеть никто, кроме самого Гарри, но, судя по всему, Живоглот тоже видел Грима.

Эта краснолицая, внушительной комплекции дама очень походила на дядю Вернона. У неё были даже усы, правда, не такие пышные, как у дяди.

- Глотик! - ошарашенно воскликнула Гермиона, до боли сжав руку Гарри. - Как он мог это знать?

• Они с той собачкой друзья, - буркул Гарри.

... За ужином вредноскоп ни с того ни с сего закружился как сумасшедший. Это Фред с Джорджем насыпали ему в суп дохлых жуков, а он и не заметил.

в коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светов, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звёздами двенадцать огромных ёлок. по замку поплыли ароматы праздничных яств, и в сочельник даже Короста высунула нос из кармана Рона: так вкусно пахло.

— Нет, — сказала Гермиона, держа в руке письмо. Губы у неё дрожали. — Я просто подумала, вам надо это знать… Хагрид проиграл дело. Клювокрыла казнят.

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!

— Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.

— Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!

— Я бы умер! Я бы умер, но не предавал бы друзей!