После Снежки

Темнота внутри была еще более плотной, чем обычно в пещерах, но гномы бесстрашно шагнули вперед.

Представьте место, которое служит кладовкой для какого-нибудь великана-плотника. В пещере находились десятки всевозможных дверей, окон и даже зеркал. И все они источали едва уловимый свет.

Мы вошли в просторный зал. Темнота опять оскалилась и накинулась на нас, словно поглотив. Тут же все звуки будто стали приглушеннее, а наши шаги — быстрее.

— Может, кто-то что-то и знает, — Марик посмотрел на меня через костер. — Но отличить правду от вымысла уже никто и не сможет.

— Ничего страшного, — он похлопал меня по плечу. — Иногда нужно вскрывать старые раны, чтобы не забывать о них. Я взял себе арбалет брата, который он почему-то не взял в поездку.

Орэт выбрал себе молот после того как получил им по голове в ещё далёком детстве. История могла бы быть смешной и породить кучу шуток, если бы не то, что этим же молотом работорговцы забили насмерть его мать, а после забрали маленького Орэта в рабство. Как он оттуда сбежал — он никому не рассказывал. Ортан говорил, что у каждого есть право на свои тайны, и в этом я была с ним полностью согласна.

— Суть этой истории в том, — послышалось за нашими спинами. — Что не все легенды нужно помнить. О некоторых лучше забыть навсегда.

— Все силы? — спросил Маркус. — А что ты будешь делать, если захочется зачаровывать сложные артефакты?
— Вот и посмотрим, — я улыбнулась и отпила из кружки.
— А ты точно ученая? Методы у тебя отвратительные.

"Чтобы не исчерпать свой резерв, каждый артефактор должен найти свой собственный источник силы. Если такого нет, забыть придётся о зачарованных камнях, потому что артефакторы без резерва — все равно что песок, гонимый ветром..."

Но Ортан обещал. Значит, повода для паники нет и нужно просто подождать. Иногда это единственное, что нам остаётся и относится к этому нужно не как к пытке, а как к возможности потратить время на что-нибудь важное.

Свесс неуверенно подошёл ко мне, то убирая руки в карманы широкие штанов, то скрещивая их на груди. Он кивнул мне и посмотрел вопросительно. Удивительные они —люди, не умеющие произнести ни звука, но умеющие одним взглядом сказать больше, чем многие из нас словами.

Моя рука немного подрагивала от волнения. Ноги едва не подкашивались. Я понимала, что вышло у меня что-то интересное. Странное, но интересное. С научной точки зрения, с точки понимания материи, с общего представления о реальном и нереальном. В этом мире я смогла сделать что-то новое и пока мало объяснимое. А то, что я попала в другой мир — сомнений уже не оставалось. Там, откуда я, на такое способны были только сильнейшие маги или темные короли.

Я мысленно разбивала нити, вытаскивала, как мне казалось, подходящие и помещала в самое сердце камня. К нитям нельзя было прикоснуться, но все равно я чувствовала их и направляла.

"Камень был раньше, чем ты появился под Солнцами и будет после. Камень сам тебе подскажет, чем он хочет быть. Камень сам направит, только слушай его песню и не перебивай..."

— Людям нужны зрелища. И чем больше — тем лучше. Ведь урчание пустого желудка можно не услышать за ревом толпы. К тому же, артефакторы в этот день заряжают накопители на год вперед.

Лицо Маркса перекосило, но он не бросился на Ортана с кулаками и не начал кричать. Он просто молчал и смотрел на меня. И в его глазах я увидела не злость и не ярость, а бесконечную пустоту и боль. Такую, которая заполняет все от макушки до самых пяток. Такую, которая ложится на сердце тяжким грузом. И её придётся тащить на себе до последнего вздоха.

— Зачем они это делают? — получилось спросить только шепотом, потому что горло сдавило и дышать становилось все труднее.
— Потому что это многовековая традиция. — Ортан развернул меня к себе и всучил флягу с водой. — Потому что маги — рабы, а эти игры созданы для развлечения толпы и надежды, что из рабства можно выбраться. Даже такой ценой. — Он поморщился и взял меня за руку, уводя к лестнице.

— Нельзя не торговаться, — ответил Ортан, когда я спросила — обязательно ли это. — Считай это обязательным ритуалом любой ярмарки. Иначе за все ты заплатишь в два, а то и в три раза больше.

Ведь люди плохими становятся не просто так. Иногда с ними случаются страшные события. И вот доброта дает трещину, рассыпается трухой под ногами. Голое нутро нужно чем-то прикрыть как можно скорее. Злоба для этого отлично подходит. Она — крепкая броня, нерушимая и твердая как скала.

— Я не рассказывал вам, парни, — все молча повернулись в его сторону. — Но Цветочек утверждает, что слышит песню камня. Даже не шепот, а песню.