Цитаты из книги Чудо

На перроне стояла заиндевевшая электричка с распахнутыми дверями. По репродуктору дикторша объявляла что-то подлым неразборчивым голосом.

кровяное давление и сердце его никогда не подводили, даже тогда, когда он приказал жене сделать пятый по счету аборт.

Кончить филфак университета для того, чтобы изменять жене в Гречанске?.. Боже мой, до чего мы докатились!

Серый кот, лежавший в ногах, ощерившись, словно пушистый еж, поднял голову.

Кран затрясся, заржал, как необъезженная лошадь, и начал плеваться пенистой жидкостью – сначала рыжей, потом серой и белой…

Если бы он был сейчас в семье, то его умница-жена, от одного вида которой хотелось спать у нее под боком, прочла бы ему вслух Пушкина, «Сказку о рыбаке и рыбке», и Хрущев бы успокоился, отметив про себя, что старуха из стиха уж слишком напоминает Сталина. Тот все время тоже чего-то хотел, никогда не был доволен и, наконец, умер, подавившись лишним куском…

Он знал эти маленькие города. Чем больше в них было начальства, тем меньше просматривался хоть какой-то толк. Эти прыщики на земле, всегда готовые прорваться гноем, что с ними делать, как удержать от гибели и дегенерации?

Самолет в это время провалился в яму. Показалось, что за спиной выросли крылья, но эти крылья почему-то увлекали вниз

Ему навстречу выскочила стюардесса, грудастая и русопятая, в обтягивающей юбке ниже колена и лицом добродетельной матроны, блудящей лишь ночью, а днем читающей «Работницу» или «Огонек».

– ответь, в чем преимущество капитализь ма? – В легкой промышленности. Больше ни в чем. – Ну, это мы догоним, – махнул рукой Никита. – И перегоним, если надо. Морщась, он снял с ноги ботинок и задумчиво заглянул ему вовнутрь. – Мы им нашу обувь экспортировать будем. Долго не протянут.

завтра – всегда неизвестность

Снег стал рыхлым, ноздреватым, как пемза. Его хотелось брезгливо обойти стороной, хотелось не касаться даже ногами, но он был повсюду, по обе стороны Уральского хребта, и некуда было бежать.

Надеть крест легко, а вот пойти на крест – значительно труднее… Даже Спаситель плакал в Гефсиманском саду! А что уж говорить о нас, грешных…

Он же сообщил Андрею о том недалеком уже времени, когда церкви станут полны, но ходить в них будет вредно для души

В каком-то недоумении он уставился на жену, будто с трудом вспоминая, какую роль в его жизни играет эта малознакомая, тихая женщина.

Людей Артемьев презирал, но данный конкретный человек – Татьяна – вызвала в нем чувства, точнее – похоть, точнее – любопытство.

– … с женой развожусь. – Сочувствую. А почему? – Когда прихожу с работы, я молчу. Когда она приходит, она молчит. Выходит, что мы десять лет уже промолчали.

сердце билось, как пламенный мотор у советских истребителей, которые в войну, правда, летали на американском топливе.

– У тебя образование – восьмилетка. Комсомол, работа, что тебе еще нужно? – А счастья нет, – заметил Николай. – Будет, – пообещал Михаил Борисович. – Когда вы про нее в газете напишете