Цитаты из книги Educated

И только тогда мне стало ясно: она была единственным человеком, который мог понять, что со мной происходит. Как паранойя и фундаментализм уродовали мою жизнь, как отдаляли меня от самых дорогих людей, оставляя вместо них лишь степени и сертификаты – нечто респектабельное.

Милль рассуждал о природе женщин. Он писал, что на протяжении веков женщин уговаривали, склоняли, принуждали и подталкивали к ряду искажений и теперь совершенно невозможно определить их природные склонности и устремления.

Палец на ноге не сломан, потому что он не может быть сломанным. Подтвердить перелом может только рентген. Значит, рентген может сломать мой палец.

Признать неопределенность – значит признать слабость, беспомощность и все-таки поверить в себя. Это слабость, но в ней есть сила: убежденность в своей способности жить по собственным правилам, а не по чужим. Я часто думала, что самые сильные слова той ночью родились не из гнева и ярости, а из сомнения. «Я не знаю. Я просто не знаю».

«Жизнь в горах даёт человеку ощущение самостоятельности, уединения, даже господства. По этим бескрайним просторам можно часами блуждать в полном одиночестве, среди сосен, трав, камней. Эта необъятность рождает поразительное чувство покоя. Она успокаивает самими масштабами, рядом с которыми человек кажется незначительной букашкой. ..»

Оказалось, что Ванесса дала мне превосходный совет - читать учебники.

Конечно, лучше считать себя ленивой, чем разбитой и уничтоженной.

Гнев и ярость, направленные на других, никак не влияют на него, потому что вина с ними не связана. Вина - это страх перед собственным убожеством. Это чувство никак не связано с другими людьми.

"Когда жизнь становится безумной, как определить, что такое безумие?"

В семьях такое порой случается: один из детей не вписывается в общий круг, живет по другому ритму, настроен на другой мотив. В нашей семье таким был Тайлер. Он вальсировал, когда мы все плясали джигу. Он был глух к буйной музыке нашей жизни, а мы не слышали его безмятежной полифонии.

В семьях порой такое случается: один из детей не вписывается в общий круг. В нашей семье таким был Тайлер. Он вальсировал, когда мы все плясали джигу.

«Может быть, – написала мама, – но иногда я думаю, что мы сами выбираем свои болезни, потому что они бывают нам удобны».

Странно: ты отдаешь власть над собой тем, кого любишь.

- Травы вам не помогут, - говорил отец. - Травы помогают лишь тем, кто верит. невозможно верить врачам, а потом просить Бога об исцелении.

– Джуди, конечно, хорошая повитуха, – сказала я, гордо выпячивая грудь. – Но когда дело касается врачей и копов, никто не сможет обвести их вокруг пальца так, как моя мама.

Неужели я действительно настолько изменилась? Неужели образование, чтение, размышления, путешествия превратили меня в человека, который не принадлежит ни одному из миров?