Առեղծվածային պատահար Սթայլզում

-Нельзя ничего упускать! Провал ждёт детектива, который говорит: «Такой пустяк не имеет никакого значения. Он абсолютно не вяжется с остальными. Забудем о нём». Такой подход ведет к замешательству и путанице. В расследовании имеет значение любая мелочь.

Я ничего от вас не скрываю. Все, что известно мне, — известно и вам. Можете делать свои собственные выводы. В этом и состоит искусство детектива.

A man in love is a sorry spectacle.

There are times when it is one’s duty to assert oneself.

Мне самой нравятся хорошие детективные истории. Хотя пишут много всякой чепухи. Преступник всегда обнаруживается в последней главе. Все ошеломлены! А по-моему, настоящий преступник виден сразу.

Пуаро, погрозив пальцем, добавил: «И горе тому детективу, который отбрасывает факты, пусть самые ничтожные, если они не связываются с другими. Подобный путь ведет в тупик. Помните, любая мелочь имеет значение!»

Я никогда не забуду первую встречу с Мэри Кавендиш: ее высокую стройную фигуру, освещенную ярким солнцем, тот готовый в любую секунду вспыхнуть огонь, мерцавший в неповторимых ореховых глазах, то излучаемое ею спокойствие, за которым, однако, чувствовалась необузданная страсть, дремавшая в этой утонченной женщине.

Обычно правильным оказывается самое простое объяснение.

Во всём подлунном мире важнейшим считается счастье, обретаемое в союзе мужчины и женщины.

Мне показалось, что на ее лице мелькнуло странное выражение, древнее, словно горы, и в то же время вечно юное. Должно быть, так выглядел бы египетский сфинкс, если бы он мог улыбаться.

Воображение нам славно служит, но волю ему лучше не давать.

Она очень умна и при этом способна испытывать нормальные человеческие чувства. Уверяю вас, Хастингс, это редкое сочетание

— Вы серьезно, Пуаро?
— Очень серьезно. Потому что от этого зависит самое важное на свете.
— Что же это?
— Счастье женщины, mon ami! — серьезно ответил Пуаро.

Imagination is a good servant, and a bad master.

... Излишнее остроумие в итоге зачастую оборачивается против самого хитреца.

All the things that one had read a hundred times—things that happen to other people, not to oneself.