Цитаты из книги Ծռմռված տունը

Он ушел в себя. Полюбил книги и прошлое, все то, что далеко от повседневной жизни. Думаю, он страдал - все дети страдают... - Софи

Может ли реальная действительность обладать совершенством и законченностью театрального действа?

- Когда у тебя холодно внутри, снаружи тебе теплее.

– Чего же мне бояться? В бедной маленькой Жозефине сосредоточилось все самое худшее, что есть в вашей семье, а тебе, София, – в этом меня не переубедить – досталось все самое честное и мужественное. Твой дед был о тебе высокого мнения, а он, судя по всему, редко ошибался. Выше голову, друг мой, у нас впереди будущее.

– Мама? Да нет, с ней все в порядке. У нее ведь отсутствует чувство времени. Она читает новую пьесу Вавасура Джоунза под названием «Женщина располагает». Смешная пьеса об убийстве, там женщина – синяя борода, по-моему, плагиат с пьесы «Мышьяк и старые кружева».[13] Но там есть хорошая женская роль – женщина с маниакальным желанием овдоветь. (423).

– Ну, а какое объяснение вы предлагаете в данный момент? – Особенности личности. В частности, идиосинкразия как отличительная особенность Лоуренса Брауна. Он не любит насилия – он не может себя заставить совершить физическое насилие. Он не мог бы стоять за дверью и шарахнуть ребенка по голове. Но он мог бы соорудить ловушку, уйти и не видеть, как она сработала.

Прочтя несколько абзацев, Тавернер присвистнул и стал листать остальные письма. Затем он взглянул на меня с видом кота, которого только что накормили свежайшими сливками. – Прекрасно, – сказал он вкрадчиво. – Теперь ясно, что миссис Бренда Леонидис собственными руками вырыла себе яму. Как и мистер Лоуренс Браун. Значит, это все-таки были они…

– Ну, хорошо, а что такого, если я боялся? – выкрикнул он. – Боялся, что не справлюсь с собой. Боялся, что не смогу, когда понадобится, заставить себя спустить курок. Разве вы точно знаете, что стреляете в нациста? А может быть, это порядочный человек, какой-нибудь деревенский парень, не имеющий отношения к политике, призванный на военную службу. Я считаю, что война аморальна. Вы можете это понять? Я считаю, что война аморальна!

Самое отрадное для глаз зрелище являли Магда и Юстас. Как будто они сошли с картины Гейнзборо.[7] Они сидели рядом на диване – темноволосый красивый мальчик с хмурым лицом и возле него, положив руку на спинку дивана, Магда, герцогиня «Трех фронтонов», в роскошном платье из тафты, из-под которого была выставлена маленькая ножка в парчовой туфельке.

Роджера от финансового краха могла только смерть отца. Да, мотив у него был, тут не поспоришь. Мой отец посмотрел на часы. – Я просил его зайти сюда, – сказал он. – Сейчас явится с минуты на минуту. – Роджер? – Да. – «Заходите, муха, в гости», – сладко вымолвил паук», – пробормотал я.

– Совершенно верно, – с жаром подхватил Роджер. – Как раз тогда это и было, примерно в конце ноября прошлого года, помнишь, Филип? Как-то вечером отец собрал нас всех и прочитал завещание вслух. Тавернер повернулся к Филипу: – Это совпадает с вашими впечатлениями, мистер Леонидис? – Да, – ответил Филип. – Очень похоже на «Наследство Войси»,[6] – заметила Магда. Она удовлетворенно вздохнула. – Мне всегда казалось, что в завещании есть что-то драматическое. (165).

– А я и не слыхал, что они хотели ехать за границу. – Да, никто не знал. Это был секрет. Они договорились никому до отъезда не говорить и собирались оставить дедушке записку. Но, конечно, не прикалывать к подушечке для иголок. Так только в старомодных романах делают жены, когда уходят от мужей. Сейчас это выглядело бы глупо, ни у кого теперь нет подушечек для иголок.

– Тебе жаль дедушку? – спросил я. – Не особенно. Я его не очень любила. Он мне не позволил учиться на балерину. – А тебе хотелось стать балериной? – Да, и мама тоже хотела, чтобы я занималась, и папа был не против, но дедушка сказал, что из меня проку не будет. Она соскочила с ручки кресла на пол, скинула туфли и попыталась встать на носки, или, как это говорится на профессиональном языке, – на пуанты.

Жозефина с чувством продекламировала: – «…И не нашли от нее ничего, кроме кистей рук».[5] А отчего они не съели кисти рук? – Понятия не имею. – Кто бы подумал, что собаки так разборчивы. Наши так совсем неразборчивы. Едят все, что попало. Жозефина еще несколько минут размышляла над этой библейской загадкой.