Цитаты из книги Фостер, ты мёртв!

Она ударила кулаком по столу, тот подскочил, словно испуганный зверек, и помчался на кухню, гремя тарелками в посудомойке.

- Ведь известно: чтобы вещь продавалась, надо создать в ней нужду. Всели в человека чувство неуверенности: тверди ему, как странно он выглядит и как дурно пахнет.

— Я рада за тебя, — ласково улыбнулась учительница. — Теперь ты… теперь ты — как все.

В школе все стало известно еще до его прихода, ранним утром. Майка приветствовали улыбками и толчками. — Правда, что твои старики купили самую последнюю модель “Дженерал Электронике”? — спросил Эрл Питере. — Конечно, правда, — уверенно ответил Майк, переполненный неведомым ему прежде чувством собственного достоинства. — Заходите как-нибудь, — добавил он самым небрежным тоном. — Я вам покажу. И пошел дальше, спиной чувствуя завистливые взгляды.

Двор привели в порядок, землю разровняли, счет с должным почтением оставили под дверью.

— А Президент еще вернется? — спросил Майк. Вряд ли. Он… просто ехал мимо.

Президент был краснолицый, загорелый и без следа смущения...

— Ты вложил в свой проклятый магазин последние гроши, — немного помолчав, устало произнесла Рут. — И все равно он прогорает. Кому нужна сейчас деревянная мебель? Ты осколок прошлого… Реликт.

Перед его глазами вдруг пронеслась вся нелегкая жизнь — утраченные иллюзии, потери и поражения; экономия, экономия и еще раз экономия, сцепить зубы и держаться за то, что есть: семья, работа, жалкие гроши...

— Можно платить в рассрочку! — Ну да — всю свою жизнь…

— Отец отправил в муниципалитет чек — за все. Он сказал: “Раз уж я на это решился, надо идти до конца”.

Президент был его кумиром.

Майк Фостер молчал. Он слышал все это уже тысячу раз. Отец спорил громко, страстно, но неубедительно.

— Может, войны и не будет, — произнес продавец. Он почувствовал страх мальчика, страх и растерянность, и доброжелательно ему улыбнулся.

Продавец тихо выругался. Вот он, паразит, живущий в безопасности потому, что все остальные отдают тридцать процентов своего дохода на систему обороны. В каждом городе, в каждом местечке находится горстка таких отщепенцев.

— У вас какое убежище? — Никакого, — ответил Майк Фостер. Продавец оторопело застыл. — Что-что? — Отец говорит, что это пустая трата денег. Он говорит, что людей просто пугают, чтобы заставить их покупать ненужные вещи.

Продавец был молод, светловолос и незлобив. Он колебался. Этот липучий парнишка уже надоел. Но у него есть родители — то есть потенциальные покупатели. Торговля идет вяло, в конце сентября спрос еще невелик. С другой стороны, нет смысла привлекать малоимущих — они только зря тратят время, портят оборудование и не прочь что-нибудь украсть, если зазеваешься.

На перекрестке Фостер прошел мимо информашины, выкрикивавшей последние известия: война, смерть, новые разрушительные виды оружия. Он понурился и зашагал дальше, вдоль бетонных коробок, похожих друг на друга, словно две капли воды.

Солнце уже садилось. Из недр тупорылых пассажирских ракет выливались реки усталых людей, с облегчением возвращающихся домой из промышленного района в ста милях к западу.

Никакие занятия не помогут: он будет убит первыми же бомбами. Бесконечные прививки — все бесполезно. Чтобы пострадать от бактериологического оружия, надо остаться в живых после первого удара. А Майк Фостер в живых не останется.