Основы человечности. Работа над ошибками

И покажите мне того блаженного, который назвал меня доброй девочкой, я укоризненно посмотрю ему в очки.

А Людвиг — это же Людвиг! Человек (ладно, не совсем человек), которому Тимур готов отдать всё, что тот попросит, — последние пельмени, деньги, ключи от квартиры, жизнь.

— Прояснить придётся не один момент, а целых три. Во-первых, вы напридумывали себе ерунды и совершенно зря наезжаете на этого очкарика, который уже пять минут изображает помидор. Какой из него совратитель несовершеннолетних, он даже слово «секс» произнести стесняется!
— Не стесняюсь, — буркнул Тимур.
— Докажи! Ну, давай громко!
— Прекрати. Я не буду этого делать.
— Говорю же: стесняется, — развёл руками Людвиг.

— А курил при ребёнке кто?
— Я, — не стал отпираться Людвиг. — Извините, больше не буду.
— Врёте ведь, молодой человек.
— Вру.

— Потому что люди по сути своей — эгоисты, — вздохнул Тимур. — Мы с тобой, конечно, знаем одного балбеса, который всех вокруг готов спасать и защищать, ну так он и не человек.

Тимур всё время чего-то боялся, он привык бояться. С возрастом научился прятать постоянную тревогу и сохранять хотя бы видимость спокойствия, но внутри всё каждый раз сжималось от затаённых «А вдруг случится что-то плохое? А вдруг что-то уже случилось, просто я пока об этом не знаю?».

- Ты знаешь, кто такая Диана? - А вот это был действительно внезапный вопрос!

• В смысле? Я с ней жил. Я с ней спал. Я её документы на работе ксерокопировал, когда ей надо было. Конечно, я знаю, кто она.

— Моргни, если тебя снова захватили в заложники демоны самокопания, — вкрадчиво прошептал Людвиг в самое ухо. И когда только успел подойти?
Тимур, конечно, сразу же моргнул. Просто от неожиданности, но этого хватило, чтобы немедленно оказаться в волчьих объятиях.
— Отпусти, — попросил он.
— Когда с моста падали — не отпустил, и сейчас не отпущу.

Людвиг — а особенно неправильный, поддельный Людвиг — мог сделать что угодно.
Настоящий Людвиг тоже мог. Например, он мог снова исчезнуть на долгие годы. Снова разбить Тимуру сердце своей жертвенностью. Мог пошутить над его магической необучаемостью. Сожрать все пельмени в холодильнике.
А ещё он мог в любой момент оказаться иллюзией.
— Как я могу узнать, что ты настоящий? — прошептал Тимур.

— Сиди здесь, не вставай пока. Я попрошу, чтобы тебя кто-нибудь проводил, — велела Елена Михайловна.
— Ксюша? Чтобы я на ней повис и у нас появилось ещё одно фото в обнимку? — невольно хмыкнул Тимур, принимая стакан. Руки дрожали.
— Кто-нибудь из мальчиков. Из тех, что покрупнее, — не смутилась директриса.
— Вы думаете, это каким-то образом помешает слухам? Мне кажется, если на следующем фото я буду обниматься с мальчиком, легче никому из нас не станет.
— Тьфу на тебя, Смолянский.