Кайфуй, девочка!

Просто иногда мне казалось, что я засыпаю, и мне хотелось вспомнить, какой я была раньше, какой хотела быть, какой еще могу…

Я в этом шуме даже не успела удивиться, откуда у нее в руках гнилое яблоко? Она его с собой носила, что ли? Специально берегла? Я просто поражаюсь, какие странные люди живут в этом диком городе.

Солнце уходит за линию многоэтажек, за те дома, что стоят возле моря балконами на пляж. Туда и двигается Лера, старый больной еврей, так он любит себя называть. Кокетничает, говнюк.

... читаешь, читаешь книжку, плачешь, плачешь, когда главного героя убивают, а потом видишь в конце комментарий: все персонажи вымышленные, совпадения случайны. Я не люблю такие книжки, в хороших книжках все всегда по-настоящему, даже если это сказки.

У женщины может быть несколько имен, несколько мужчин, несколько детей, несколько жизней, лишь бы хватило сил.

Муж был ни в чем не виноват, я сама себе сбила настройки, переключилась на вражескую волну, перестала воспринимать свою родную станцию. Мужчину нужно слушать, своего мужчину нужно слушать, не обязательно вникать в его «бу-бу бу-бу», достаточно немножко улыбаться, кивать и радоваться, что он вообще с тобой, с козой безмозглой, разговаривает, вибрирует рядом с твоей толстой жопой своими звуковыми волнами. Как шмель!.. Чтобы не беситься, я пыталась представить, что муж жужжит как шмель.

"У женщины должна быть своя жизнь, не только муж и дети, должна быть личная самореализация". Само-реа-лиза-ция... Она и мне все это повторяла, но я не верила своей настырной бабке. Брехня! Все ее слова про свою жизнь-брехня! У женщины нет никакой личной жизни, нет желаний, нет амбиций, у женщины есть только дети! Сначала дети, а потом все остальное. Мы не принадлежим себе!

Своеволие женское, как ни крути хвостом, всегда ведет на кассу, расплачивались все, никто не отвертелся. И бабка, и прабабка, и мама... У всех сносило крышу примерно в тридцать лет с копейками, только причины были разные: у мамы любовь, у бабки карьера, прабабку бесила советская власть...

Мы видим только то, что уже видели. Понимаем только то, что уже знаем. Любим только тех, кого однажды успели полюбить.