Цитаты из книги Книга Гусыни

“How do you grow happiness?”
“Can you grow happiness?”
“You can grow anything. Just like potatoes. You don’t believe me? I have an idea. We grow your happiness as beet and mine as potato. If one crop fails, we still have the other. We won’t be starved.”
“What if both fail?”
“We’ll become butchers.”

Создателю ангелов не требовалось воображения — достаточно было хорошего материала и набора правил.

Нужно было верить, что бог существует, чтобы бедокурить и расстраивать его замыслы

... существует пропасть между потенциалом и способностью человека его реализовать.

Счастье, ... - это проводить каждый день, не вытягивая шею в нетерпеливом ожидании завтрашнего дня, следующего месяца, следующего года, и не протягивая руки, чтобы помешать каждому дню превращаться во вчерашний.

...расстояние между жизнью и смертью всегда короче, чем люди готовы понять.

Время все портит. И мы платим за все, что подвержено порче: за еду, за кровельные балки, за души.

... иногда смерть одного человека становится чем-то вроде справки об условно-досрочном освобождении для другого.

... любовь нечасто приводит к пониманию.

Миссис Таунсенд ничем нельзя было помочь, если она до сих пор не знала, что яйца от разных кур выглядят по-разному.

— Ты слишком невежественна, чтобы сознавать, как тебе повезло. И слишком юна, чтобы решать, чего ты хочешь.

Я часто недоумеваю, кто дает людям право задавать вопросы, на которые не существует ответов, но это, вероятно, никогда не приходило в голову тем, кто их задает: они задают вопросы и требуют ответов, не понимая, что сами произнесли всего лишь несколько бессмысленных слов, и только безмозглый человек удостоил бы их ответом.

— Мне интересен не он, а то, что он знает, — ответила она. — Почему? — спросила я. — Мы хотим знать, как живут другие люди. — Почему мы хотим это знать? — У нас с тобой недостаточно опыта, — пояснила она.

Mесье Дево был груб и смешон, но таковы все взрослые, и мне не составляло труда их терпеть. Мы с Фабьенной дружили не просто так. Только позже, когда я познакомилась с другими девочками и узнала своих племянниц и племянников, я поняла, что нас с Фабьенной объединяло нечто, нечасто доступное детям (да если уж на то пошло, и взрослым). Ни одна из нас не испытывала к родителям ни сильной любви, ни сильной неприязни.

Я была младшей из пяти детей. Возможно, родители меня и любили, но из-за войны и освобождения, из-за неимоверного облегчения от того, что три мои сестры благополучно вышли замуж, и еще из-за ожидания смерти моего брата Жана у них оставалось мало времени, чтобы возлагать надежды на меня. Я была рада, что не придется им врать.