푸아로의 크리스마스

– Значит, в ваших жилах течет испанская, ирландская, английская и даже цыганская кровь, – задумчиво сказал Пуаро. – Знаете что, мадемуазель? С такой наследственностью вы, окажись у вас враги, никого не пощадили бы.

– Может быть, вы рассчитывали, что кто-нибудь придет составить вам компанию? – спросил Пуаро.
Едва заметная улыбка тронула губы Стивена Фарра.
– Может быть. Человеку свойственно мечтать. – И откровенно усмехнулся.
– Сеньорита Эстравадос очень красива, – заметил Пуаро.
– Она – самое привлекательное из того, что я увидел в Англии, – отозвался Стивен.

«Нет ничего лучше горящих в камине дров.»

«Слишком печешься о покое, сынок! Да, да, слишком! Я же об этом никогда не думал! Делай, что тебе хочется, а за грехи расплатишься потом – вот это по мне!»

«Вообще наследственность забавная штука. Среди моих собственных детей в меня пошел только один.»

– Вот, например, я хотела ехать дальше, а моего шофера убили.
– И вас это не огорчило? – Стивен испытующе на нее посмотрел.
Пилар широко распахнула большие темные глаза.
– Всем суждено умереть! Разве не так? Если смерть приходит с небес и сразу – бомба падает, и готово, – чем это хуже любой другой смерти?

«Его первое впечатление о Лондоне – о его магазинах, ресторанах, элегантно одетых привлекательных женщинах – ушло в небытие. Теперь он понял: сверкающий брильянт оказался подделкой, вставленной в придачу в сомнительного вида оправу.»

Я всегда говорил: нет ничего лучше камина.

Эркюль Пуаро, ощущая, как сквозняк обдувает ему шею, подумал:

«Pour moi, я предпочитаю центральное отопление...»

— Как-то я купила в Египте красивое ожерелье из ляпис-лазури. На фоне солнца и песка оно просто сверкало голубизной. Но когда я привезла его домой, оно сразу потускнело, превратившись в обычную нитку бус.

Достовернее всего кажутся алиби, которые другие свидетели подтверждают с неохотой.

- Если хотите знать мое мнение, сэр, нас ожидает веселенькое Рождество.

... Рождество - время прощения грехов.

– Неужели вы думаете, что кто-то из них лжет?
Пуаро вздохнул:
– Mon cher, лжет каждый. Весь фокус в том, чтобы отделить безобидную ложь от важной.

«Она нацелила на него весь свой арсенал – огромные выразительные глаза, трепещущие губки.»

– Мне не нравится тон мистера Пуаро, – заявил Стивен Фарр.
– Очень сожалею, – отозвался Эркюль Пуаро. И ласково ему улыбнулся.
Стивен ответил сердитым взглядом.

- Каждый должен умереть, не так ли? Смерть, которая обрушивается с неба - бах! - ничуть не хуже любой другой! Сегодня человек жив, а завтра мертв. Так уж заведено в мире.

— Видите, по мере продвижения круг подозреваемых сужается.
— Совершенно верно. Очень скоро у нас вообще никого не останется!

Стивен Фарр с отвращением смотрел на переполненный вагон. Толпа! Ненасытная, несметная толпа! И все выглядят — как бы это сказать? — какими-то серыми! Люди так ужасно похожи друг на друга! Одни напоминают овец, другие — кроликов. Одни болтают и суетятся. Другие, пожилые, плотного сложения, хрюкают. Совсем как свиньи. Даже девушки с худенькими овальными личиками, с накрашенными губами почему-то выглядят совершенно одинаково.

...ничто так не надоедает, как преданность.

– О! – выдохнула она, и в этом тихом возгласе отразилась самая суть женской алчности.