Цитаты из книги 그리고 아무도 없었다

Замок всегда можно открыть снаружи.

Мы живем в век больших скоростей! И потом дело не в скорости, а в наших отвратительных дорогах.

Успех имеет оборотную сторону.

Отныне наша задача – подозревать всех и каждого. Осторожность – лучшее оружие. Не рискуйте и будьте бдительны. Вот

Мистер Оуэн мог попасть на остров только одним путем с нами. Это совершенно ясно. Мистер Оуэн – один из нас…

Море… Такое мирное сегодня – и такое жестокое иногда… Море, которое затягивает в свои глубины. Топит. Погружает в себя… Топит в себе… Топит… топит… топит…

Шторм усилился. За стенами дома выл ветер.

- Может быть, задёрнуть шторы, господа? - спросил он. - В гостиной станет уютнее.

Все согласились, и шторы были задернуты, а лампы зажжены. Комната действительно повеселела.

Взаимными обвинениями мы ничего не добьемся. Факты – вот с чем мы должны считаться.

Одна мысль о том, что по моей вине может погибнуть не только невинный человек, но даже животное, преисполняла меня ужасом.

Вы явно отстаете, мои маленькие друзья, - сказала она со смехов и вышвырнула двух негритят в окно. Осколки разлетелись по каменной площадке. Зажав третьего негритенка в руке, она сказала: - Пойдем со мной! Мы победили, малыш! Победили.

"Но, как я теперь понимаю, акт творчества сам по себе ещё не служит удовлетворению художника. Существует ещё жажда признания, не утолить которую невозможно."

Ну, якщо до цього дійшло, то найкращий засіб у медицині - віра в одужання.

Їх лише вісім, сер！Лише вісім！Це ж якесь безглуздя, правда？Лише вісім...

-Трохи неспортивно, - сказав він. - Варто рознюхати цю таємницю перед тим, як покинути острів. Уся ця історія, як детектив. Головоломка, що лоскоче нерви.

Нет ничего проще убийства! Но потом... потом воспоминая о нем никогда не покидают тебя...

У Филиппа Ломбарда, напротив, все реакции еще больше обострились. Он настораживался при малейшем шорохе. Походка у него стала более легкой и стремительной, движения более гибкими и проворными. Он то и дело улыбался, оскаливая острые, белые зубы.

Эмили Брент сидела на самой вершине Негритянского острова, закованная в непроницаемую броню собственной добродетели.

Но я сразу понял, едва взглянув на неё-когда вернулся-после... И она поняла, что я всё понял... Она не поняла одного-я любил этого ребёнка...