Человеческие существа,говорил он, являли собой многочисленные сосуды, содержавшие неравные порции единообразного по сути своей сознания... Однако вполне возможно, настаивал он, регулировать емкость человечьих сосудов.
Он ввел идею равновесия как основания всеобщего блаженства и назвал свою теорию "Эквилизмом". Это, уверял он, теория совершенно новая. Правда, социализм отстаивал однородность в экономической плоскости, а религия мрачно предрекала ее же в плоскости духа -- как неизбежное состояние в загробном мире. Но экономист не понял, что сколько-нибудь успешное выравнивание богатств неосуществимо, да, собственно, и не является вообще моментом действительности, пока существуют особи, у которых ума или нахальства больше, чем у прочих; подобным же образом и священнослужитель не осознал пустоты его метафизических посулов для тех избранников (причудливых гениев, охотников за крупной добычей,..), которым этот мир представляется раем в себе и которые вечно будут на очко впереди, что бы ни сталось с нами со всеми в плавильном тигле вечности.
его благодушный и расплывчатый эквилизм преобразуется (сохраняя при этом название) в злобную и заразную политическую доктрину, предполагающую силой насадить на его родной земле духовное равенство с помощью наиболее стандартизированной части ее обитателей, а именно армии, и под присмотром раздувшегося и опасно обожествляемого государственного аппарата.
Нет, усредненные сосуды вовсе не так просты, как кажутся; это кувшины, запечатанные магом, и никто - даже сам заклинатель - не знает, что в них содержится и в каких количествах.