Влад выпрямляется и смотрит мрачно.
— Мне кажется, — говорит он, — что из всех родственников ко мне лояльно относится только бабушка. Остальных вечно что-то не устраивает. Может, если я всё же сдохну, у вас и проблем меньше будет?
Над столом повисает неприятная тишина, и я всей кожей чувствую необходимость вмешаться.
— Не вариант, — возражаю негромко, стараясь, чтоб голос звучал уверенно. — Пока ты живой, всегда можно уволиться, уехать на другой конец страны, да и за границу можно, и никто тебя не достанет. А если помрёшь — ну сам подумай, у тебя ж вся семья некроманты. Поднимут и заставят выслушивать нотации вечно. Это тебе не бестолочи из министерского подвала, которые с жуком справиться не могут, тут всё серьёзно.