Двор Хаоса

– Все эти раздельные приказы, эта секретность… Да ведь он доверяет нам еще меньше, чем мы – ему.
Рэндом хмыкнул, я – тоже.
– Ладно, – ухмыльнулся я, – согласен. Будь я на его месте – тоже не очень доверял бы таким деткам.

– Против лома нет приема, – вздохнул я.

– По-твоему, я должен ему доверять?
– По-моему, у тебя нет выбора.

– Корвин, а может, ты просто не хочешь, чтобы его план оказался действенным, не хочешь, чтобы он оказался прав?
– Смешно! Я не меньше твоего хочу покончить со всей этой неразберихой.
– Но ты бы предпочел, чтобы решение пришло с какой-нибудь другой стороны.
– То есть?
– Ты не хочешь ему доверять.
– Да, не хочу. Я очень долго не видел его в его собственном облике, и…
Рэндом помотал головой:
– Я не о том. Ты злишься, что он вернулся. Ты надеялся, что мы его больше не увидим.

– Все как и раньше. Только еще хуже. В роли Ганелона он даже начал мне нравиться. А теперь, снова у власти, он все так же непререкаем. Наприказывал нам, наприказывал, ничего не объяснил, и поминай как звали.

- Чужестранец! Остановись и воззри на меня!

Я опасливо остановился. Воззришь тут, когда сквозь эту мерзость ничего не видно.

Только после этих лет, на которые ты принял другое имя, и лицо, и форму, узнал я тебя, начал тебя уважать, даже любить — хотя и в этой форме ты остался хитроумным ублюдком.

— Ты изменился, — произнес отец. — Или я никогда тебя не знал.
— А может, и то и другое. — Я пожал плечами. — Я собирался сказать то же самое про тебя.

От вылупления из яйца и до самой смерти мы плывем по поверхности событий. Иногда мы ошибочно решаем, что способны влиять на ход событий и в нас возникает стремление. А это - прискорбная ошибка, ибо стремление порождает желание и создает ложное эго, заслоняющее чистое бытие, пребывание. В свою очередь эго бесконечно множит стремления и желания, а тогда уж ты погряз с головой.

Немногие люди могут сказать о себе, что они свободны от веры в то, что этот мир, который они видят, является в действительности плодом их воображения.