— Но ведь всем известно: там людей пытают, — пробормотал Сэм.

— Правда? — удивился Ваймс. — Тогда почему никто ничего не делает по этому поводу?

— Потому что там пытают.

«Ага, — подумал Ваймс. — Кажется, я наконец начинаю понимать основные движущие силы этого общества».

— Никогда не лишне еще раз хорошенько подумать, кто же твой враг на самом деле, — хмыкнул Ваймс, дергая один из столов, составляющих баррикаду.
— Человек, который пытается проткнуть тебя мечом. Как насчет такого ответа? — спросил Сэм.
— Правильно мыслишь, — похвалил его Ваймс. — Но иногда стоит посмотреть на вещи немного шире.

Крепости берут двумя способами: либо с помощью предателей, либо через какую-нибудь заднюю дверцу. Исторический факт.

Лучше прикрыть глаза на традиции, чем зажмуриться навсегда.

В искоренении заговоров и шпионов во все времена и повсюду есть одна главная беда: даже если поначалу никаких заговоров и шпионов нет и в помине, стоит начать их искоренять, и вот уже в заговорах и заговорщиках нет недостатка.

В их семьях мясо считалось скорее приправой, чем блюдом.

Тем же, кто закладывал дрова в камины, вытирал пыль с мебели и мыл полы, разрешили остаться; впрочем, так бывало всегда. Все равно эти слуги крайне редко обращали внимание на то, кто у них сейчас хозяин, а частенько этого и вовсе не знали. Кроме того, без них было не обойтись, ведь только им было известно, где хранятся швабры. Лорды приходят и уходят, а пыль остается.

Он все верно подметил. Большинство ребят жили здесь, или на соседних улицах. Одно дело — столкнуться с безликим ублюдком в форме, и совсем другое — бросать камни в старину Фреда Колона, или старину Вадди, или в старину Билли Виглета, которых ты знаешь с двухлетнего возраста и с которым ты играл в канаве с Дохлой Крысой на Резинке.

– Тебя что, совсем не волнует честь? Слава? Любовь к родному городу?
– Не знаю. А сколько за них можно выручить? – оживился Шнобби.
– Они бесценны.
– Ну, тогда по мне лучше башмаки, – пожал плечами Шнобби. – За них дадут по десять пенсов.

Лишь два типа людей могут насмехаться над законом: те, кто его нарушают, и те, кто его устанавливают.

Что-то в душе молодого человека подсказывало, что если уж гладить кота во время плетения интриг, то кот должен быть длинношерстным и белым. А престарелый помоечный кот, подверженный нерегулярным приступам метеоризма, для этого никак не годится.

– Значит, я появлюсь там голышом?
– В костюме, который никогда не выходит из моды, – ухмыльнулся Метельщик.

Согласно этикету, принятому в высшем обществе Анк-Морпорка, позволительно унижать друзей, как и когда вздумается, но проявить невежливость по отношению к своему злейшему врагу есть верх неприличия.

— По мне, так все это полная тунга. Но иногда сам невольно гадаешь: а как бы все сложилось, если бы я поступил иначе?..
— Как в том варианте, когда ты убил свою жену?
Отсутствие какой-либо реакции со стороны Ваймса явно произвело впечатление на Метельщика.
— Это типа проверка?
— Ты способный ученик, господин Ваймс.
— Но в другой вселенной, можешь мне поверить, ты бы получил по морде.

Когда все бегают взад и вперед в полном смятении, целеустремленный человек, если не потеряет голову, легко может добиться своего.

У него был особый дар не видеть то, чего он не хотел видеть, и не слышать то, чего не хотел слышать.

После нескольких лет службы даже в людей и в тех перестаешь верить, не говоря уж о ком то там невидимом и неосязаемом.

Стоит человеку сломаться, ломается все. Так устроен мир. Да, обстоятельства могут тебя согнуть, а если хорошо припечет, то и скрутить в бараний рог. Но нельзя, чтобы они тебя сломали. Потому что сломаешься ты - и начнет рушиться все.

Вот опять, некая неуловимая неправильность, на которую никак не получается показать пальцем, потому что палец слишком сильно трясется.