슬픈 사이프러스

– А смысл ее в том, что человек наделен тягой к жизни. Это на уровне инстинкта. Человек живет вовсе не потому, что у него есть какие-то разумные стимулы. Сплошь и рядом люди, которым, по нашему мнению, «лучше бы умереть», не хотят умирать. Те же, у кого вроде бы есть все, ради чего стоит жить, подчас не могут преодолеть недуг – у них нет сил бороться за жизнь.

– Ну-ну, я вас слушаю.

– Собственно, я все сказал. Вы из тех, кто хочет жить, что бы вы там ни говорили! И если ваше тело хочет жить, не обременяйте свой мозг всякими мрачными помыслами.

Ты и в самом деле любишь его, Элинор?

Элинор вскинула тонкие брови:

– Конечно.

– Ты уж прости меня, милая, – поспешно добавила миссис Уэлман. – Ведь ты очень сдержанная. Поди разбери, что у тебя на уме и на душе. Когда вы были совсем еще юными, мне казалось, что ты начинаешь привязываться к Родди… слишком сильно…

Тонкие брови Элинор опять поднялись.

– Слишком сильно?

Старая леди кивнула.

– Да. А слишком сильно любить неразумно. Порой молодые девушки просто теряют голову… Я обрадовалась, когда ты уехала доучиваться в Германию. А потом, когда ты вернулась, мне показалось, что ты совсем к нему остыла, я так была разочарована! Видишь, как трудно угодить привередливой старухе! Я ведь думала, что ты окажешься довольно страстной по натуре – темпераментные женщины не редкость в нашем роду… И они бывали не очень счастливы… И тем не менее, увидев, что ты совершенно к Родди равнодушна, я очень расстроилась, потому что всегда надеялась, что вы будете вместе. Ну а теперь – теперь все так и получилось – я очень довольна! Значит, ты и в самом деле любишь его?

– Люблю. Не слишком сильно, но – достаточно, – уточнила Элинор.

Миссис Уэлман с одобрением кивнула.

– Тогда, я думаю, ты будешь счастлива. Родди нуждается в любви, но не переносит бурных страстей. Собственнический инстинкт, присущий нам, женщинам, может его отпугнуть.

– Ты так хорошо знаешь Родди! – пылко воскликнула Элинор.

– Ну а если Родди любит тебя чуточку больше, чем ты его, – тогда совсем замечательно, – заметила миссис Уэлман.

- А в чем вообще смысл жизни? Вот в чем вопрос, - произнес доктор Лорд. - Вам не приходилось когда-нибудь читать об одном милом средневековом изобретении, о своеобразной камере пыток? В ней нельзя было ни стоять, ни сидеть, ни лижать. Казалось бы, любой человек, обреченный на пребывание в ней, не выживет там и нескольких недель. Как бы не так? Один человек провел в такой железной клетке шестнадцать лет, потом был освобожден и дожил до глубокой старости.

• В чем же суть этой истории? - спросила Лора Уэлмен.
• А суть ее в том, что человек обладает инстинктом выживания. Человек живет не потому, что так велит его разум. Люди, которым, как мы говорим, "лучше бы умереть", умирать не хотят. Люди же, которые обладают всем, ради чего стоило бы жить, запросто позволяют себе уходить из жизни, потому что у них не хватает энергии, чтобы бороться за жизнь.
• Продолжайте, я слушаю.
• А мне больше нечего сказать. Вы принадлежите к тем людям, которые действительно хотят жить. А если ваше тело хочет жить, разуму бесполезно ему противоречить.

- Какими особыми свойствами обладает апоморфин?

• Апоморфин является самым быстродействующим и наиболее эффективным рвотным средством. Он действует через несколько минут, - спокнойно объяснил мистер Литтлдейл.
• Таким образом, если кто-нибудь проглотил бы смертельную дозу морфина, а через несколько минут ввел бы подкожно дозу гидрохлорида апоморфина, то каков был бы результат?
• Почти немедленно последовала бы рвота, и морфин был бы выведен из организма.
• Значит, если два человека съели бы одинаково отравленные морфином бутерброды или выпили бы отравленного морфином чаю из одного и того же чайника, а затем один из них ввел бы себе подкожно дозу гидрохлорида апоморфина, каков был бы результат?
• У того человека, который сделал укол апоморфина, пища и напиток вместе с морфином были бы немедленно выведены из организма посредством рвоты.
• И этот человек не испытал бы никаких неприятных последствий?
• Нет.

- Конечно, я понимаю, что адвокат устроит свистопляску вокруг этих бутербродов, делая упор на то, что ели их все трое и что поэтому, мол, невозможно сделать так, чтобы отравился только один человек. Если вы помните, защита упорно настаивала на этом в деле Хирна.
Пуаро кивнул.

• Но в действительности это очень просто, - сказал он. - Вы готовите большое количество бутербродов. В одном из них яд. Вы протягиваете блюдо. В нашем цивилизованном государстве лицо, которому предлагают блюдо, обязательно возьмет тот бутерброд, который лежит ближе всего к нему.