Волшебство обмана

Вот дети, сначала наломают дров, а разговаривать начинают, только когда к стенке приперли.

— А взрослые начинают рассказывать, когда из этих дров поленницу уже можно складывать.

— Иной раз добрые соседи хуже злых врагов

Иной раз добрые соседи хуже злых врагов, – усмехнулся Вольга. – Садись, поговорим. Что ж ты раньше-то не спросила? Столько времени молчала и обиду копила! Вот дети, сначала наломают дров, а разговаривать начинают, только когда к стенке приперли.
– А взрослые начинают рассказывать, когда из этих дров поленницу уже можно складывать, 

Хранилище напомнило Лукреции ломбард. Откуда пожилая аристократка знала, как выглядит ломбард изнутри? Нет-нет, не подумайте, что однажды расстроенные финансы заставили баронессу Зоненштадтскую искать там спасения. Все гораздо интереснее: ей приходилось его грабить — по долгу службы, конечно.

было обалденно! Я могла двигаться так, как хочу — свободно и без оглядки на голос собственных суставов. Правда, немного смущало, что я стала думать такими категориями, как «обалденно». Если Вольга отмотал назад не только возраст моего тела, но и разума, то у нас намечается катастрофа. Не подумайте, в семнадцать лет я тоже была весьма сообразительна, но совсем не в тех ситуациях, в которых надо.

Вольга улыбнулся сладкой улыбкой, от которой у Лукреции по спине побежали мурашки. Сорок лет назад, возможно, эти мурашки были бы от восхищения и трепета, но, когда тебе минуло семьдесят, видишь истинную сущность людей. Мурашки были от недобрых предчувствий.

— Так зачем вы к нам приехали? — как бы между делом спросила Белоника, предлагая баронессе попробовать соленья.
— Ваш воспитатель уже сказал: чтобы разобраться с хранилищем, — спокойно ответила пожилая дама, которая при желании могла бы написать три тома о том, как говорить правду и врать одновременно.

Как же крепко спится в юном теле! Ни мыслей о судьбах мира, ни подсчета собственных расходов и доходов, ни раздумий о том, что неплохо бы побелить потолок и поменять матрас на кровати, ни составления списка дел на завтра, ни мучительных диалогов с самой собой. Просто смыкаешь веки, и — раз! — Вольга трясет тебя за плечо, а за окном занимается рассвет

Иногда рядом с Вольгой я казалась себе беспросветной дурой, а иногда, как сейчас, белым человеком, наткнувшимся в лесу на дикаря. Вроде бы и чувствуешь свое превосходство, но дубина в руках туземца сводит его к нулю.