Цитаты из книги Докричись до меня шёпотом

– А где белый сарафан и шляпка?

– Что нашел, то и взял. Вот мыло, масло для тела и мочалка.

– А откуда ты знаешь, какие у меня банные принадлежности?

Повисло молчание, Стейнер открыл глаза. Диалог между Риган и Хагуном был донельзя странным.

– Ты что, за мной подглядывал? – ее голос сорвался на писк.

– И-Ри, зачем мне за тобой подглядывать, если ты сама рассекала по спальне голенькой и спала в чем мать родила?

Дальше жнец слушал, как искусно банши составляет обороты речи, которым позавидовал бы надзиратель тюрьмы.

Плюхнувшись рядом с конвоиром, аккуратно открыла ему рот и начала вливать лечебный состав, а он предательски стал выливаться обратно.

– Да что уж ты, И-Ри! Не будь аккуратной. Женьшень же как морковка растет в нашем огороде, – саркастичной издевкой добил Хагун.

Хоув с прищуром посмотрела на ритхуда и получила такой же узкий взгляд в ответ.

– И как мне его напоить?

– Как пташка кормит своих неокрепших детенышей, так и ты поделись с мужчиной напитком императоров.

– Выбора-то у меня нет, – поддакнула она напросившемуся выводу.

– Нет! – сухим твердым голосом ознаменовал конец диалога демон.

Риган набрала в рот выжимку из женьшеня и, прильнув к губам Стейне

Риган приложила ладонь ко лбу Стейнера и ахнула.

– Ох, у тебя жар! – И, соскочив с кровати, побежала к тазу с холодной водой для компресса.

– Я бы даже сказал, лихорадка, – из пасти кота вылетело ехидное замечание.

Фраза была сказана с такой интонацией, что Стейнер невольно перевел взгляд с Риган на ритхуда. Наглый кошак все так же улыбался и смотрел ему прямо в глаза, а потом опустил взгляд куда-то ниже. Проследив за направлением огненных глаз, он осознал, что Хагун смотрит на возросший под простыней холм.

– Скажи мне, ягодка, разве в беседке я целовал тебя насильно? Ведь у тебя был шанс уйти, когда мы всматривались в лица друг друга. Я был в своем обличье, это ты видела во мне Стейнера и желала его. – Подойдя вплотную, инкуб опустил венок из маков на голову банши. – Ну а ты? – Золотые глаза всматривались в лицо жнеца. – Неужели куску льда нашлось что защищать и за кого бояться? Оказывается, ты не пень бесчувственный.

Кальт оценивающе осмотрел влюбленных, заглянув в их сердца.

– Красивые! Пронесите эту красоту сквозь века. Хеб'Гал нью Ос'Устур! – И, щелкнув пальцами, исчез.

– Он сказал, что без любви нет смысла жить, – ответил Стейнер на читаемый во взгляде Риган вопрос. – И он прав!

Смерть смотрел, как его Малия пересекала комнату, ворчала и неистовствовала.

– Да они же бестолковые! Надо было закрыть их в одной комнате, и пусть сидят там до скончания миров.

«Вот он, мой нежный белокрылый ангел!» – улыбнулся он от нахлынувших воспоминаний, но, к сожалению, минуты блаженства длились недолго.

– Что ты лыбишься? Эти дурачки не прислушались ни к зову сердца, ни к словам старших. Видите ли, они сами знают, как лучше!

– Дадим им время и посмотрим, что из этого выйдет. Их сердца переплелись нитями судьбы, а от такого никому не удавалось убежать.

– Сколько нужно мужества, чтобы идти навстречу вечности, когда любовь не ждет! Нужна ли любовь для переживания, или для того, чтобы ею дорожили?

Вопрос Божества Исхода освободил ее от пустых терзаний. Она посмотрела в лицо старца, которому перевалило за десятки тысяч лет.

– Любовь нужна для того, чтобы двигаться дальше. Наполнить свою жизнь смыслом. Разделить свои переживания и страхи с человеком, который верит в тебя больше, чем ты сам. Такая любовь – чтобы каждый день был незабываемым, – она на секунду задумалась. – Чтобы наконец осознать, что печаль – это то, что остается после смерти любви.