Зависть и завистники будут всегда; но велик тот, кто, посвятив себя служению Отечеству, обращает стрелы их терпением.

Как удивителен Суворов! Он нежен, добр, чувствителен, великодушен; в шестьдесят лет он молод по быстроте телесной и по чувствам души своей. - Граф Понтмартин

Если б я не был полководцем, то был бы писателем.

Сам погибай, а товарища выручай.

Войдя во дворец, Суворов обыкновенно прикидывался, будто не видит Императрицы, подходил ко СВЯТОЙ ИКОНЕ, троекратно кланялся в землю, становясь каждый раз на колени и КРЕСТЯСЬ; потом, встав и круто повернувшись к Государыне, чем выказывал, что видел Ее и до того, быстро подходил к ней и приветствовал Ее одним земным поклоном, на что Она с смущением отвечала: "Что вы, Александр Васильевич!"

Кнут поясняет особенность наседать иногда на старательных, чтобы припугнуть нерадивых.

К сожалению, сохранились лишь заключительные слова составленной им (Суворовым) в то время записки: "Будь христианин. Бог Сам даст и знает, что когда дать". Замечательные слова!

Знаменательно, что перед штурмом Измаила Суворов отдал приказ: "Сегодня молиться, завтра учиться, послезавтра — победа или смерть!". В то же время со смирением писал Потемкину: "Обещать нельзя. Божий гнев и милость зависит от Его провидения".

Лучшие военачальники всегда опирались на нравственные качества русского воина

Утомляюсь от распаленного моего воображения; тщетно ищу слов, в которые желал бы облечь все неслыханные и невиданные здешние прелести.

При споре о том, какой образ правления лучше, надобно помнить, что руль нужен, а важнее рука, которая им управляет...

"Я замечал, что люди делаются наконец всегда неблагодарными врагами того, с которым не могут равняться, а еще того менее, его превзойти. Чем отдаривает земля небу за благотворные лучи солнца и капли дождя? - Пылью своею".

Об одном русском вельможе говорили, что он не умеет писать по-русски. "Стыдно, - отвечал князь, - но пусть он пишет по-французски, лишь бы думал по-русски".

Читали книгу, в которой сказано, что один персидский шах, человек, впрочем, кроткого нрава, велел повесить двух газетчиков за то, что они поместили в своих листках две лжи. "Как! - вскрикнул Суворов. - Только за две лжи? Что если бы такой шах явился у нас, исчезли бы все господа европейские журналисты! Не сносить бы головы своей и Дюмасу".

Беда без фортуны, но горе без таланта.

Трусы всегда жестокосердны.

"Меч, - сказал он, - обнажается со славою только на защиту отечества; в руке убийцы или дуэлиста он - позорное орудие трусости".

Обозревая частную жизнь и привычки Суворова, которыми он как будто отделил себя от человечества, мы должны искать в них выражение его духа и необходимость его природы. Тогда самыя странности его представятся нам решительностию гения подчинить обстоятельства себе, а не себя обстоятельствам.

На маслянице он очень любил гречневые блины и катался с гор.

В Троицын день и в Семик Суворов всегда любил обедать в роще с гостями своими, под березками, украшенными разноцветными лентами, при  пении песельников и при звуках музыки в разных местах рощи.