Цитаты из книги Krieg und Frieden

— …мерзавцев я никогда не жалею и не смеюсь над ними, – прибавил он, глядя на Жеркова.

«Делай, что должно, пусть будет, что будет», – проговорил он себе выбранный им девиз.

Князь Андрей почтительно наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов.

Долохов усмехнулся. – Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму, – и Долохов злобно посмотрел в лицо Жеркову.

Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе ужасным драгуном, даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения. Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее.

Ему было тяжело положение просителя…

– Уж она и теперь влюблена в Бориса, какова? – сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса и, видимо, отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала: – Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку (графиня разумела, они целовались бы)…

– А как же наши матери выходили в двенадцать, тринадцать лет замуж? – добавила княгиня Анна Михайловна.

Начался тот разговор, который затевают ровно настолько, чтобы при первой паузе встать, зашуметь платьями, проговорить: «Я в восхищении!» – и, опять зашумев платьями, пройти в переднюю, надеть шубу или плащ и уехать.

– Замучили меня эти визиты, – сказала она. – Ну, уж ее последнюю приму. Чопорна очень. Проси, – сказала она лакею грустным голосом, как будто говорила: «Ну уж, добивайте».

Камчатный — сделанный из камки, камчатки — китайской узорчатой ткани XVI–XVII века с шёлковой основой.

– Ну вот, ваше сиятельство, – сказал лакей, – только мешаете и ручки порежете. – Пошел, дурак, а?.. – проговорил Анатоль.

Весьма серьезный англичанин, выдававший себя за путешественника, сказал, что он полагал, по дошедшим до него сведениям, что русские гораздо сильнее пьют, чем он это нашел на деле.

…он не имел страсти к игре, а играл по привычке.

– Я свободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать.

– Вот как все мужчины эгоисты, все, все эгоисты!

Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто-то еще, кроме него и Пьера, находился в комнате.

– Законна только народная воля, – отвечал он.

…его тихий, ленивый, но слышный всегда по своей самоуверенности голос…

…вскрикнула Анна Павловна с испугом, происходившим не столько от слов, произнесенных молодым человеком, сколько от того одушевления, не гостинного и совершенно неприличного, которое выражалось в крупных и мясистых чертах молодого человека и преимущественно в звуке его голоса, который был слишком громок и, главное, естествен.