Julius Caesar

В то время,
Как рассуждали мы, глухая ночь
Подкралась к нам. Заплатим дань природе
Необходимым отдыхом.

Добравшись до вершины, бойся склона!
Дела людей, как волны океана,
Подвержены приливу и отливу.
Воспользуйся приливом - и успех
С улыбкою откликнется тебе;
С отливом же все плаванье твое
В тяжелую борьбу преобразится
С мелями и невзгодами.

БРУТ. Мне пишут о семидесяти павших
Сенаторах, в числе их Цицерон.

Друг должен другу немощи прощать.

Я лучше бы хотел быть жалким псом,
Что лает на луну, чем гражданином,
В котором чести нет.

О справедливость! Ты в груди звериной,
Лишились люди разума.

БРУТ. Что вы предпочли бы: чтоб Цезарь был жив, а вы умерли рабами, или чтобы Цезарь был мертв и вы все жили свободными людьми?

АНТОНИЙ. Прости мне, Юлий. Как олень затравлен,
Ты здесь лежишь, охотники ж стоят,
Обагрены твоею алой кровью.
Весь мир был лесом этого оленя,
А он, о мир, был сердцем для тебя.
Да, как олень, сражен толпою знати.
Ты здесь лежишь.

ЦЕЗАРЬ. И ты, о Брут! Так падай, Цезарь!
(Умирает.)

- Если ты не бессмертен, будь осмотрителен: доверчивость расчищает дорогу для заговора. Да защитят тебя всемогущие боги!

О, увы, в тебе
Самонадеянность убила мудрость.

ЦЕЗАРЬ. Опасность знает,
Что Цезарь поопаснее ее.
Мы - как два льва, два брата-близнеца.
Из нас двоих я старше и страшней.

Он никогда поддерживать не станет
Того, что начали другие.

БРУТ. О заговор,
Стыдишься ты показываться ночью,
Когда привольно злу. Так где же днем
Столь темную пещеру ты отыщешь,
Чтоб скрыть свой страшный лик? Такой и нет.
УЖ лучше ты его прикрой улыбкой:
Ведь если ты его не приукрасишь,
То сам Эреб и весь подземный мрак
Не помешают разгадать тебя.

БРУТ. Меж выполненьем замыслов ужасных
И первым побужденьем промежуток
Похож на призрак иль на страшный сон:
Наш разум и все члены тела спорят,
Собравшись на совет, и человек
Похож на маленькое государство,
Где вспыхнуло междоусобье.

На яркий свет гадюка выползает,
И осторожней мы тогда ступаем.

Величье тягостно, когда в разладе
Власть с состраданьем.

Кто хочет развести скорей огонь,
Тот жжет солому.

Удел людской наш - в страхе трепетать,
Когда нам боги в знамениях шлют
Ужасных вестников для устрашенья.

Покрепче, Цезарь, свой престол храни:
Встряхнем его, иль хуже будут дни.