Всякий, кто трудится для людей, часто видит, как из посеянного им зерна вырастает неблагодарность, удобряемая пороком и глупостью.

Надежда, говорила она, действует лучше лекарств, прописанных врачами; все, что может поддерживать в людях бодрость духа, ценнее микстур и порошков.

Толпа слаба, инертна и безгласна; дайте ей предводителя — и она обретет силу соответственно своей численности.

Как бы там ни было в давние времена, в нынешние, по моему убеждению, никто не мог развить свои способности и воспитать свое нравственное чувство без основательного знакомства с книгами.

Она была сильна духом; она умела подчинить свои нужды собственным решениям и терпеть холод, голод и страдания, но не уступить судьбе ничего из того, что считала спорным. Печально, что столь сильная воля и горделивое презрение к собственным потребностям не всегда сочетаются в человеческой натуре с такой же высотой нравственного чувства.

У нас бывает порою смутное чувство, которое подсказывает, что от того или иного возможного события произойдет важная перемена, и хотя неясно, к добру она или к худу, мы боимся перемены и не торопим ее.

Мудрейшие из философов твердят нам об опасностях житейского моря, о коварстве и изменчивости наших собственных сердец. Однако каждый из нас бесстрашно выводит из гавани свой утлый челн, подымает парус и налегает на весла, стремясь к самым бурным течениям в море жизни.

Есть ли счастье более истинное и безоблачное, чем восторженное общение юных существ?

Я признавал лишь один закон — право сильного — и высшей добродетелью считал неподчинение.

...только человеческий гений создал все, что человек находит прекрасным или великим. Природа же — всего лишь первый его помощник.

Нет ничего печальнее, чем пиршество, омраченное бедой; даже веселые наряды и праздничное убранство обретают вид траурных.

...когда жертвой разрушительных сил, приходящих извне, становится целый народ, человек ощущает свое ничтожество, шаткость своих прав на жизнь и на передачу ее по наследству.

Там, где кончается любовь животного к своему детенышу, начинается подлинная любовь родителей к ребенку.

Какие глубокие, святые чувства рождаются в груди отца, впервые убедившегося, что его любовь к ребенку — не простой инстинкт, но обращена на достойный предмет и посторонние люди оценивают его так же!

Я слушал рыдания сестры и думал: как счастливы женщины, ведь они могут слезами и горячими поцелуями облегчить сердце, стесненное слишком сильным чувством. Мужчине мешают стыд и привычка сдерживаться.

Можно считать доказанным, что если уговоры и доводы способны отвратить человека от отчаянного намерения, успех которого зависит лишь от силы его любви, то следует это сделать, ибо податливость уговариваемого показывает, что побуждений его недостаточно для того, чтобы одолеть все препятствия. Если, напротив, человек не поддается уговорам, то сама эта стойкость сулит успех; в таком случае долгом тех, кому он дорог, становится устранение помех на его пути.

...одним человеком больше или меньше — совсем не важно, лишь бы оставалось довольно живых тел, чтобы пополнять редеющие ряды; и не важно, кто именно гибнет, лишь бы список был достаточно полон.