Beyond Good and Evil

эгоизм есть существенное свойство знатной души; я подразумеваю под ним непоколебимую веру в то, что существу, «подобному нам», естественно должны подчиняться и приносить себя в жертву другие существа.

Лучшее, что есть в нас, остается неизвестным, – его нельзя знать.

Мы не ненавидим ещё человека, коль скоро считаем его ниже себя; мы ненавидим лишь тогда, когда считаем его равным себе или выше себя.

Один ищет акушера для своих мыслей, другой – человека, которому он может помочь разрешиться ими; так возникает добрая беседа.

Кому не приходилось хотя бы однажды жертвовать самим собою за свою добрую репутацию?

В мирной обстановке воинственный человек нападает на самого себя.

Иной павлин прячет от всех свой павлиний хвост – и назыает это своей гордостью.

Человечество, как и всякий другой животный вид, изобилует неудачными экземплярами, больными, вырождающимися, хилыми, страждущими по необходимости

То, что служит пищей или усладой высшему роду людей, должно быть почти ядом для слишком отличного от них и низшего рода

Независимость – удел немногих: это преимущество сильных? И кто покушается на нее, хотя и с полнейшим правом, но без надобности, тот доказывает, что он, вероятно, не только силен, но и смел