Цитаты из книги В стране любви

Если женщина запустила без ухода свою красоту, у нее скоро и душа будет запущена

Помните, что люди бывают молоды только раз в жизни. Хватайте счастье таким, каким оно ваc найдет

Закон – дело рук человеческих, а преступление, как изволите вы совершенно правильно выражаться, дело природы. Закон имеет, следовательно, рамки, а преступление нет. Закон гонится за преступлением, да не всегда его догоняет.

Жертвы измеряются не тем, сколько кто жертвует, а тем, каких усилий это стоит.

я социалистов ненавижу. Социализм -- это мне нож острый, камень под ноги. Он строить собирается, а надо ломать.

Еврей -- семейная сила. Позади у него традиция на три тысячи лет -- род отцов его до Авраама, Исаака и Иакова, впереди идеал -- продолжение рода, неистощимое семя Израиля. На таких прочных привязках в анархию не ускачешь: где еврей торговец, там он либеральный буржуа, где еврей рабочий, там он социалист.

Степан Ильич Верховский принадлежал к числу тех добрых, но ограниченных людей, кому, если западет в ум какая-нибудь идея -- хорошая, дурная ли, -- то становится истинным их несчастием: они никак не могут выбить ее из головы и носятся с нею, как курица с яйцом.

-- Да. Вы следователь. Почем знать? Может быть, вы -- моя судьба. Следовательские инстинкты не разыгрываются у вас в моем присутствии? а? -- Тогда бы я не сидел с вами за одним столом. -- Напрасно. Следователю не резон быть пуристом. Якшайтесь с преступником, если хотите добиться от него толка.

-- И что она в нем нашла? -- горестно вздыхал Митя. -- Только что капиталист. -- Да. А ты -- только что гимназист. В том, главным образом, между вами и разница. И вот что скверно: замечено учеными, что женщины гораздо чаще предпочитают капиталистов гимназистам, чем наоборот.

Обманывай и страдай от обмана, но лучше десять обидных тайн, десять обманов на совести, чем тоска и каторга старого девства!

Не ругайся над плотью! Она покоряется, но и в порабощении жестоко мстит за себя. Если ты любишь себя, если ты хочешь испытать в жизни хоть несколько мгновений чего-то похожего на счастье -- будь женою и матерью!

А червь себялюбивый все-таки копошился в глубине души, и так и хочется подыскать источник своего зла во внешнем мире, оправдать себя насчет других... Тебя не поняли, тебя обидели; мир зол, глуп, отвратителен...

И хоть бы эта мещаночка была хороша собою! А то просто русачка. В любом уездном городе таких рыжих и толстощеких белянок -- по четырнадцати на дюжину.

-- Да-с, тетушка! вы мало цените своего Иакова. В мужья он, конечно, не годится, но презерватив великолепный. -- Что это -- презерватив? -- Маленькая штучка в револьвере. Захлопнул ее -- и щелкай курком, сколько хочешь: выстрела не будет.

-- Вам бы, тетушка, в Риме жить, при Нероне или Коммоде. -- А что? -- Да так: натура у вас уж очень римская. -- Ври еще! -- Клянусь вам. -- Не обманешь, брат. Я ведь тоже скиталась за границею по музеям-то -- нагляделась на этих римлянок: долгоносые какие-то, Бог с ними... и небось черномазые были, как сапог -- а?

"Амикю Плято, сед мажи амикю верита!" -- Господи! Что это? на каком языке? -- По-латыни. Значит: "Платон мне друг, но истина друг еще больше". Петька Синев обучил. Тебе, что ли, одной образованностью блистать? -- Зачем же ты латинские-то слова по-французски произносишь! -- Словно не все равно? На все языки произношения не напасешься!