Quatrevingt treize

Для начала, считаю нужным покаяться - я бросала и вновь начинала читать "Девяносто третий год" несколько раз. Сюжетная линия то захватывала, не давая спокойно уснуть, то утомляла длинными пассажами и отступлениями. И все-таки, в очередной раз погружаясь в историю Французской революции, я поняла, что роман должен быть мной прочитан и осознан. Так оно и случилось, не дойдя и до середины романа, я втянулась в повествование настолько, что смогла наконец с чувством, толком и расстановкой смаковать все подробные описания Гюго. Дошло даже до того, что мне их стало недостаточно.
Структура романа прекрасно продумана, ей возможно лишь невольно восхититься. Если в процессе чтения читатель не почувствовал себя в опасности на тонущем корабле или в осажденной крепости, горящей библиотеке или пред гильотиной - значит, читателю настоятельно рекомендуется перечитать высокопарные предложения Гюго и все-таки окунуться с головой в атмосферу революционной Франции.
На чьей бы стороне не был Виктор Гюго - он блестяще излагает взгляды революционеров любого толка. И это еще одно неоценимое достоинство романа. Даже голосование за казнь короля описано столь красочно и подробно, что невольно ощущаешь себя свидетелем величайшей трагедии французской истории.
Революция всегда пожирает своих детей. И на примере романа легко в этом убедиться. В девяносто третьем году идеи свободы, равенства и братства уже были низвергнуты с пьедестала. Революция захлебывалась в крови террора, чьей верной спутницей была гильотина.

Вандея, главное место действия романа, именно благодаря Гюго стала для меня воплощением одной из многих трагедий революции. Республиканская Франция пожелала подчинить себе крестьянскую Вандею, что вылилось в очередное кровопролитие. Кто победил в Вандейской войне? Скорее смерть, чем монархия или республика.
И вот, на фоне мятежа в Вандее, раскрываются личности главных героев романа. Революция разделяет, и, казалось бы, близкие люди, оказываются по разные стороны баррикад. Лантенак и Говэн, родственники по крови, вступают в бой друг с другом не на жизнь, а на смерть. Даже учитель и ученик, Симурдэн и Говэн, оказываются втянуты в политические интриги якобинского Парижа.

Отношения воспитателя и воспитанника переданы безупречно. В конце концов учитель и ученик вынуждены поменяться местами, ибо правда, на мой субъективный взгляд, все-таки была на стороне последнего.

Финал остался в духе Гюго и Революции, хоть и принес определенные неожиданности. У каждого из главных героев, казалось, был выбор, и, в то же время, его вовсе не было. Главные герои оказались пешками государства Левиафана. Девяносто третий год погубил детей Революции. А ей тогда было всего лишь четыре года...

Как-то на волне восторга от «Собора Парижской Богоматери» я птицей впорхнула в книжный магазин, чтобы обязательно прикупить еще что-нибудь из творчества этого автора. Выбор пал на «93 год».
Очень затягивающе написано, спору нет. Но слишком много данных имен, мест и прочего, с чем знакомы лишь историки и географы, что делает книгу несколько похожей на учебник. Вот такие перечисления можно встретить на каждой третьей странице:
«Направо – Жиронда, легион мыслителей; налево – Гора, группа атлетов. С одной стороны Бриссо, которому переданы были ключи Бастилии; Барбау, которому безусловно повиновались марсельцы; Кервелеган, начальник брестского батальона, расположенного в казармах Сен-Марсо; Жансонне, установивший надзор народных представителей над командирами отдельных воинских частей; мрачный Гадэ, которому однажды ночью королева показывала в Тюильрийском дворце спящего дофина, причем Гадэ поцеловал ребенка в лоб, а вскоре после того подал голос за казнь его отца; Салль, подававший вымышленные доносы на сношения Горы с Австрией; Силлери, хромой правой стороны, подобно тому, как Кутон был калекой левой; Лоз-Дюперре, который, когда его назвали негодяем один журналист, пригласил последнего обедать, говоря: «Я знаю, что под словом «негодяй» следует просто подразумевать человека, думающего не так, как мы»; Рабо Сент-Этьенн, начавший свой альманах за 1790 год словами: «Революция окончена»; Кинетт, один из тех, которые низвергли Людовика XVI…»
И это не вся цитата, конечно же. Для полноты картины мне пришлось бы перепечатать три страницы.
«93 год» - это история революции. А вот история людей здесь занимает маленькое место. И тем не менее… Гюго, действительно, мастер слова. Его слова завораживают и заставляют читать дальше.
« - Вот что ужасно, что есть богатые и бедные. Это-то и вызывает катастрофы. Мне, по крайней мере, так кажется. Бедные желают быть богатыми, богатые не желают становиться бедными. Вот в этом-то и вся суть»
Редкие эпизоды с живыми людьми и диалогами как будто лишь разбавляют общее повествование. Иллюстрируют эту эпичную историческую картину.
Только под финал вырисовалась некая история с этими людьми, финал их противостояния… но герои до того отважны и честны, преисполнены доблести и отваги, что все это отдает театральностью.
И все же! Все же Гюго – это талант. Поэтому, несмотря на противоречивые впечатления от «93 года»… я почти сразу приобрела «Отверженных».

И еще несколько цитат напоследок.
«Быть членом Конвента значило быть одной из волн океана. В Конвенте чувствовалось присутствие чьей-то воли, но воля эта была ничья. Этой волей была идея – идея неукротимая и безграничная, дувшая в потемках словно из зенита. Эта-то идея и называется революцией. Проносясь над Собранием, она валила с ног одного и поднимала в воздух другого; она уносила одного в брызгах пены и разбивала другого об утесы. Эта идея знала, куда она катится, и гнала перед собой все и всех. Приписывать революцию людям – это все равно что приписывать прилив волнам.
Революция - это проявление деятельности неизвестного. Назовите это проявление хорошим или дурным, смотря по тому, обращаете ли вы ваши взоры к будущему или прошлому, но не приписывайте ее тому, кто ее произвел. Она – общее дело великих событий и великих личностей, но в большей мере первых, чем последних. События тратят, люди расплачиваются; события предписывают, люди – подписывают. 14 июля подписано Камиллом Демуленом. 10 августа подписано Дантоном. 2 сентября подписано Маратом, 21 сентября подписано аббатом Грегуаром, 21 января подписано Робеспьером; но и Демулен, и Дантон, и Марат, и Грегуар, и Робеспьер во всех данных случаях являются только простыми секретарями; имя же автора, написавшего эти великие страницы истории, - Рок. Революция является одной из форм того охватывающего нас со всех сторон явления, которое мы называем Неизбежностью»

«История бретонских лесов с 1792 по 1800 год могла бы составить предмет совершенно самостоятельного труда, являясь как бы легендой в обширной вандейской эпопее. У истории своя правда, у легенды – своя. Легендарная правда имеет иное свойство, чем правда историческая. Правда легендарная – это вымысел, имеющий в результате реальную истину. Впрочем, и история, и легенда – обе стремятся к одной и той же цели – к изображению под видом преходящего человека вечного»

«Горы и равнины порождают разных людей. Гора – это цитадель, лес – это засада; первая синоним смелости, вторая – коварства. Еще люди древнего мира помещали богов на вершинах гор, а сатиров – в лесной чаще. Сатир – это дикарь, полубог, получеловек. В свободных странах мы находим Аппенины, Альпы, Пиренеи, Олимп. Парнас – это опять же гора. Монблан был колоссальным союзником Вильгельма Телля; индийские поэмы сложились у подножия Гималайских гор. Греция, Испания, Италия, Швейцария богаты горами; Кимврия, Германия, Бретань – лесами. Лес – это символ варварства»

«К чему мы стремимся? К тому, чтобы склонить народы к идее всеобщей республики. Но в таком случае не следует их пугать. К чему наводить на них страх? Пугалами не приманишь ни птиц, ни людей. Делая зло, не достигнешь добра. Нельзя низвергать трон и оставлять на месте эшафот. Уничтожайте короны, но не убивайте людей. Революция должна быть синонимом согласия, а не ужаса. Хорошим идеям должны служить и хорошие люди. По-моему, самое красивое на человеческом языке – это слово «амнистия». Я не желаю проливать чьей-нибудь крови иначе, как рискуя и своей. Впрочем, я простой солдат, я умею только сражаться. Но если не умеешь прощать, то не стоит и заставлять. Во время боя мой противник – мне враг, но после победы он мне брат»

Если бы я даже не знала автора и начала читать это произведение, то сразу же поняла, что это Гюго. Это не плохо. Напротив, хорошо, когда узнаётся почерк гения.
По сюжету (особенно по концовке) книга напоминает "Овод" Лилиан Войнич. Конечно, я понимаю, что Гюго писал раньше, чем Войнич, но "Овода", так сложилось, я прочитала двумя месяцами ранее.
Собственно, понятно, почему эта книга грустная. Все книги о революциях и социальных потрясениях несут в себе грусть (даже если концовка очень весёлая). Возможно, революция - это хорошо в рамках исторического контекста. Но революция ломает судьбы и забирает жизни.

Советую прочесть (можно посочувствовать и обновить свои знания по истории Франции).

Историю того или иного события можно познать из учебников, монографий (которые порой написаны скучно, а порой очень увлекающе) и конечно, источников. НО не стоит забывать и об литературе, которая придает дополнительную эмоциональную окраску. А Гюго, повествуя об переломном году революции, мастерски вызывал эмоции. Нежность, страх, сомнения, решительность, умиление и ужас. В этом романе все это переплетено, но не перегружено.
Конечно, было очень тяжело читать главу об Конвенте с обилием имен. Казалось бы, можно было бы обойтись и без них, например просто сказав, что такое "болото", но тогда терялась бы привязка ко времени, что само по себе плохо. Но Виктор Гюго с полнотой возместил некоторые усилия, потраченные на прочтение этой главы, дальнейшим описанием, диалогами и красотой своего слога.
С удовольствием при возможности приобрету эту книгу в печатном издании.

Романы Гюго хороши всем, кроме его лирических отступлений. Многостраничные описания Парижа, доскональное описание интерьера и рассуждения о природе того или иного явления или поступка уж очень утомляют и отвлекают от сюжета и героев.

Нет ничего страшнее идейного человека! Он неумолим, непреклонен, неподкупен. Но такие, будь они хорошими или плохими, вызывают больше всего эмоций, положительных или отрицательных, и раньше всех погибают. Но! идеи их живут, и из поколения в поколение находят своих последователей. Это ли не вечная жизнь?

Исторический роман знаменитого и моего любимого французского писателя, пламенного патриота своей родины, убежденного демократа и великого гуманиста. Гюго начал писать роман 16 декабря 1872 года и закончил его 9 июня 1873 года, а издан он был в 1874 году.
.
«93 год» не стоит рассматривать, как подлинную историю Вели́кой францу́зской револю́ции – (5 мая 1789 г. – 9 нояб. 1799 г.) — крупнейшая трансформация социальной и политической системы Франции, которая привела к уничтожению в стране Старого порядка и абсолютной монархии.
Хотя, в романе действуют подлинные исторические личности - Робеспьер, Марат, Дантон.
.
Гюго, в своем романе, проникнутом духом свободолюбия и гуманности, показывает величие революционного переворота конца XVIII века, бесстрашие и героизм французского революционного народа, стойко защищавшего свою родину и от контрреволюционных мятежников и от иностранных интервентов. Прославляя мужество французских революционеров конца XVIII века, их патриотическую преданность.
Тут вы не найдет любовных драм в отношениях между мужчиной и женщиной. Нет! Это роман о войне, о любви матери к детям, отца к сыну, к своей стране и своей вере.

Интересный сюжет, который лихо развернется к концу. в некоторых эпизодах очень тронуло. яркие поступки самопожертвования.
а начинается роман с того как жестоко обращаются с простыми людьми во время гражданских войн. на самом деле революции не так страшны, как гражданские войны. Люди просто щепки во время таких разломов.

революция порождает бурю гражданских войн.
а в ней появляются мечтатели идеалисты - Говены. циники - Лантенаки. фанатики идеи - Симудрены. и простые жертвенные люди - сержант Радуб.

Мрачный, серый берег запада Франции в шторм - как символ всего произведения.
Гильотина - как кровавый символ революции.
Говэны - как символ того, что человечность приоритетнее борьбы за идею. Выше самой идеи. В этом весь Гюго.
Симурден - как сама революция.

Произведение понравилось, как практически все у этого автора. Оно оказалось не таким сложным к восприятию как «Собор...» или «Отверженные», но раскрыл для меня, не знатока французской истории, ещё одну частичку создания той страны, на которой основана современная Франция. Потрясающий сюжет, в котором все персонажи сплетены друг с другом, подобно единому организму. Автор гениально показал неоднозначность поступков на примере бедняка, который спас жизнь маркизу, впоследствии погубившему много других людей, чуть не убившему мать троих детей, а в конце - собственноручно, рискуя жизнью и отдавая свободу - спасшему этих же детей. Мало авторов обладает талантом так искусно сплести в сюжете судьбы персонажей.
Симурден играет роль самой революции. Он готов на все, лишь бы следовать идеям отечества. Для него нет исключений. По похожему прототипу, мне кажется, ранее писался персонаж Жавера из небезызвестного произведения.
Думаю, людям из нашей страны будет интересно это произведение, потому что у нас была похожая ситуация, только вместо красных были синие и без слова «свобода» в лозунге.

Интересно сравнивать это произведение с «Тихим Доном» в плане того, как смотрят на революцию и перемены простые люди.

Эту книгу я читала,благодаря списку литературы на лето
Сама бы я взяла бы эту книгу,но в лет 17-18,а может и раньше ,не знаю
Читав эту книгу,я испытывала различные эмоции:интерес,радость,ненависть,грусть
Начав читать книгу,я не много не понимала,что происходит)!
Подходя к концу книги,мне она не очень понравилась она....
После того,как вы прочитали эту книгу не делаете поспешних выводов:Понравилась или нет?!
Эту книгу нужно переварить ,скажем так и тогда уже делать выводы!
Так вот...
Спустя месяц ,я поняла что книга мне в целом понравилась,конечно не на 5,но зато на 4))
Поэтому я так долго не писала рецензию
Если любите войну,также как и я ,то прошу