Цитаты из книги Notre Dame de Paris

Вдобавок ко всему кардинал Бурбонский был красавец мужчина, в великолепной пурпурной мантии, которую он умел носить с большим изяществом, а это означало, что вче женщины, иначе говоря, добрая половина залы были на его стороне. Ведь несправедливо и бестактно ошикать кардинала только за то, что он опоздал и этим задержал начало спектакля, когда он красавец мужчина и с таким изяществом носит свою пурпурную мантию!

- Куда ты идешь, прохвост?
- Сударь, - снова заговорил Гаврош, - возможно, что вчера вы были умным человеком, но нынче утром вас разжаловали.

Взглянув на катившуюся у его ног Сену, он почувствовал страшное искушение.
– О, с каким удовольствием я утопился бы, не будь вода такой холодной!

- Собор Парижской богоматери, с. 79

Черт бы побрал парижского епископа с его мельницами! Хотел бы я знать, на что епископу мельницы? Уж не надумал ли он сменить епископскую митру на колпак мельника? Ежели ему для этого не хватает только моего проклятия, то я охотно прокляну и его самого, и его собор вместе с его мельницами!

- Собор Парижской богоматери, с. 83

уста каждого ученого, осыпающего похвалами своего собрата, – это чаша подслащенной желчи.

- Собор Парижской богоматери, с. 244

Мужчина с женщиной наедине не подумают читать «Отче наш».

Ученый - я надругался над наукой; дворянин - я опозорил свое имя: священнослужитель - я превратил требник в подушку для похотливых грез; я плюнул в лицо своему Богу! Все для тебя, чаровница! Чтобы быть достойным твоего ада!

Память, как известно, палач ревнивцев.

Он понял, что наряду с умозрениями Сорбонны и стихами Гомера в мире есть ещё кое-что, что человеку свойственны и живые привязанности, что без любви и нежности жизнь не что иное, как мëртвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

Его сжигала горячка знаний, и он накапливал их с ненасытностью скряги.

Эта главная церковь является среди всех парижских церквей своего рода химерой, соединяя в себе голову одной церкви, конечности другой, торс третьей и всего понемногу от каждой из них.

Прелестная стрекоза превратилась в осу и готова была ужалить.

Он кричал, бесновался, кусался, и будь это днëм, один вид его безобразного, искажённого гневом лица, которое вследствие этого было ещё ужаснее обыкновенного, верно, обратил бы в бегство весь отряд. Но темнота лишила горбуна самого страшного его оружия - безобразия.

Когда творишь зло, твори его до конца. Безумие не останавливается на полпути! В чрезмер-ности греха таится исступленное счастье.

Королевское вино слаще, чем лекарство.