Как все (или почти все) учащиеся РФ читала автора в школе, История одного города и сказки. Автор не мой оказался. Отложила его на долгие годы. Подросла, возмужала, полюбила Достоевского. Вдруг и с Салтыковым-Щедриным та же история. Нет, не пошло....
Повествование идёт от лица некоего провинциала, который приехалв Петербург не по делу, а просто так - от скуки. Далее автор разворачивает широкое полотно того, как делаются дела в России с бесконечными присутствиями и обеда и, кутежом когда надо и когда не надо.
Хоть и сатира, но читать было не очень понятно, слишком много слов там, где достаточно одного....

Читала в рамках Планов на 2021 год

"Россия - есть настоящее месторождение статистики".

При всей моей любви к Салтыкову-Щедрину, "Дневник провинциала в Петербурге" мне дался нелегко, хотя очерки писателя, вопреки всеобщему мнению, я люблю гораздо больше, чем его сказки. Салтыков-Щедрин - писатель, в котором нравится абсолютно все. Чтобы он ни написал, это будет, если не кладезь премудрости, то хотя бы кладезь неоднозначности. Уровень остроумия автора соизмерим с гением Вольтера, без груза скандальности последнего, сообразно нашему менталитету.

Тема русского духа, которая вызывала во в мне во все времена очень живой интерес, судя по всему, не давала покоя и Салтыкову-Щедрину. По его собственному признанию, "Дневник провинциала в Петербурге" посвящен именно этой теме, с чем я, если и согласен, то с небольшими поправками. Опять же, если в "Дневнике провинциала в Петербурге" идет речь о русском духе, то несколько отстранено, хотя и довольно эмоционально. В названии произведения уже сокрыта салтыковская непередаваемая ирония, с долей какой-то самокритики, ибо до такой степени понимать самого себя дано далеко не каждому. Ну, и это дает моральное право понимать других. Смеяться над ними и вывешивать их белье на городской площади. Ха-ха.

Содержание очерков тоже понятно из названия, выбран очень верный ракурс, глазами молодого человека смотреть на мир всегда интересно и выгодно для автора, ибо на юность можно в случае чего сослаться при каком-либо конфузе, а также заслать по этому же адресу цензоров. Несмотря на то, что произведение (много очерков) написано автором в зрелом уже возрасте, подобного впечатления текст не производит, напротив, Салтыков-Щедрин в должной мере демонстрирует всю молодость души и нерастраченные иллюзии. При том, что этот человек идеальный критик (я не знаю в России лучшего), он умудрился на вполне бездушном посту тверского вице-губернатора сохранить неистребимую веру в человека и человеческое.

Вообще, данный труд должен был остаться в веках хотя бы из-за короткого, но очень емкого и всеобъемлющего термина, который Салтыков-Щедрин ввел применительно российскому чиновнику, "пенкосниматель". Насколько тонко, конкретно и с известной долей юмора. Этому человеку достаточно слово сказать. Читая данного автора я вступаю в бесконечные с ним диалоги и потому чтению нет ни начала, ни конца. Например, объединяет ли вера в высокие идеалы людей? Безусловно. Но гораздо лучше людей объединяет общий предмет ненависти. В "Дневнике провинциала в Петербурге" писатель успел поговорить абсолютно обо всем. Может только кроме инопланетян. Да и то, потому, что о них говорили в прошлый раз слишком долго.

На страницах произведения можно встретить полный набор классических литературных героев и классических авторов-современников. Везде каждому дается очень меткое и очень быстрое определение, что усложняет чтение, хотя не делает его менее интересным. Ничто не может скрыть настоящей любви Салтыкова-Щедрина к Тургеневу (ирония), здесь дана подноготная всех Рудиных и Базаровых. "Да уж", - усмехнулся Иудушка в свою очередь. - "Изобразил меня Мишка в своих "Господах Головлевых". Чегой-то такое неразумное вылилось. Одно недовольство братом вековое. Что ж поделаешь, с детства он у нас таков".

"Дневник провинциала в Петербурге" сложен своими временными соотношениями и актуальный текст подлежит кропотливому извлечению. Понятно, что автор не рассчитывал на то, что кто-то возьмется изучать его через 150 лет сообразно нынешней ситуации, но жизнестойкость содержания сейчас находится под вопросом по той причине, что каждый раз необходимо применять к тексту определенную степень условности. Например, размазанный по книге помещик Прокоп, жадный и консервативный, в свете отмены крепостного права может выступать символом закоснелого ретроградства, но чтобы это понять, нужно целиком и полностью погрузиться в исторические составляющие произведения.

Опять же, если развивать мысль дальше, то либерализм автора можно противопоставить консерватизму, но в отсутствии на тот момент революции, которая столь необходима для брожения ума в свете времени посвящения, делает все попытки благородного вмешательства в мышление страны по меньшей мере трусливыми. Ибо тогда уже гремели взрывы и кидались бомбы в царей. Болтунов-то много.

Не буду продолжать, ибо и так кто-то вряд ли дочитал до конца. В результате данный труд уже не назовешь даже частично сатирическим, рекомендовать его кому-то можно лишь условно, ибо интерес к данной теме должен сочетаться с неистребимой верой в талант Салтыков-Щедрина, а это в настоящее время встречается редко. Но самое, пожалуй, главное - "Дневник провинциала в Петербурге" написан очень легковесно, читается легко и просто, хотя содержание никак легкомысленным не назовешь. "Все притворяются, что у них есть нечто в кармане. Хоть бы кто-то притворился, что у него есть нечто в голове".

Автора я ранее читала – когда-то его «Пошехонская старина» вошла в лучшие книги года. Ожидала, что и «Дневник» окажется не хуже, – хотя бы, потому что заявлена сатира. Но проникнуться получилось лишь местами.

Сюжетно, герой «понаехал» на год в Санкт-Петербург – сам не понял зачем, но попытался культурно провести время. Через месяц осознал, что ничего, кроме ресторанов, и не видел. Решил это исправить – и пошло-поехало.

Моментами было очень смешно (боюсь, его определение чиновника как пенкоснимателя войдёт в мой активный словарный запас), однако в отдельных главах текст не только довольно сухой, но и будто скатывается в обычную критику, без иронических ноток – словно документальную хронику из архива читаешь. А отсутствие неярких сатирических ноток создавало впечатление, что слушаешь причитания дедушки на скамейке. В общем, стиль показался каким-то неровным.

Возможно, чтобы лучше понять текст, собирательные образы героев и тонкость юмора нужно глубже знать и понимать эпоху – время после отмены крепостного права. Однако даже без этого можно увидеть, насколько многие аспекты жизни актуальны до сих пор – и это создаёт налёт грусти.

Вот уж никак не думала, что с классикой можно так промахнуться! Ожидала смешной хроники событий посещения Петербурга. Поначалу книга и вправду была очень смешной, несмотря на неактуальность затронутых проблем. По большей части книга посвящена проблемам, возникшим у дворян после отмены крепостного права. Постепенно книга перестала быть смешной, а стала, напротив, очень скучной. Хотя надо признаться, что утратив юмор, книга стало более актуальной. Ведь пенкосниматели, мошенники существуют и по сей день, тоже можно сказать и про пускание пыли в глаза иностранцам.

Магия произведения, будто скачешь между настоящим и прошлым. Местами, ощущая город вполне одесским без характерного "Развального" шо. Произведение читала долго, как бы смакуя темами вопросы, поднятые в нем. А в конце автор со скоростью звука рассказывает пунктами как переехать из провинции в культурную Столицу. Что делать - просто необходимо - чтобы жить счастливую жизнь. хотя пишет про другое.

Надеюсь своей рецензией не слишком запутала будущего читателя. Но пробудила интерес к малоизвестному произведению и желанию раскрыть все микрофибры для восприятия.

Это прям вот отлично, чтобы вникнуть в атмосферу России после отмены крепостного права.
Местами ржал как поехавший. Восхитительная современность того, что описано в
книге поражает. Всё те же стыдные консерваторы, которые квохтают и ноют,
как, мол, эти "проклятые либералы" писатели всё испортили, и как эти реформы
всю жизнь им испортили. И вот бы всех несогласных расстрелять. Всё как сегодня,
с одной лишь разницей, что тогда они ныли с обиды, пост фактум, от бессилия,
и поэтому оно было смешно. А сейчас они обиженно ноют просто от природы своей
обиженной и одновременно всё это претворяют в жизнь на "радость" нам всем.

Но с художественной точки зрения там особо делать нечего. Это очерки, которые
выходили в газете, как сегодняшние посты в блогах или видео на ютубе.
В конце книги - заметки, объясняющие контекст и непонятные моменты. Это я пока
пропустил по большей части. Там чтобы хорошо разобрать - надо каждую страничку
изучать и прогугливать историю. Это уже прям работа по изучению. Оставлю на
будущее.

Что есть Российская Империя? Российская Империя есть Петербург и вечный Глупов по всех её проявлениях. Москва, кажется, не Глупов, но ведь и не Петербург? Так что её можно оставить за скобками. Большая литературная карьера МЕСЩ началась с поездки, в один конец, в "Глупов", пусть он тогда назывался по-другому. Прошло 10 лет с "Великой Реформы" или конфуза переполошившей вековечный быт Глупова, который тоже реформировался и усовершенствовалось. И вот спустя 10 лет полномочный представитель Глупова "Провинциал" приезжает, наконец в Петербург. Провинциал довольно развит, нерешителен, безделен. Если Пётр III c Екатериной Великой превратило дворян в галантное сословие, то Великая реформа сделала их праздным сословием: на сцену выходит капитал, а какой капитал у дворян? У некоторых конечно есть, но многие доедают выкупные свидетельства своих мужиков. Которые как раз заканчиваются. И вот, повинуясь какому-то слепому инстинкту, наш Провинциал отправляется в Петербург. Зачем? А он и сам не знает зачем. И оказывается в том же Глупове: знакомые все лица. Точнее "кадыки", лица там не слишком развиты, кадыки отличные. Вся Россия увлечена железнодорожными концессиями и каждый глуповец должен уметь свою, так что, не успел Провинциал опомниться, как новые старые знакомые потащили его выбивать ж-д концессию. Что такое железная дорога, рельсы, шпалы, паровозы, концессия - все участники имеют самое смутное представление, что не мешает им выбивать эту самую концессию, поскольку здесь замешаны самые настоящие рубли, а процесс выбивания сопровождается обязательным употреблением горячительных напитков. Так что, по сути, весь Петербург, для Провинциала, оказывается анфиладой мест употребления. Хотя он вовсе не пьяница и ему там плохо. Просто так оказывается, что любая сознательная деятельность в городе Петербурге раньше или позже приводит к употреблению спиртного и чаще всего составляет приготовление к такому употреблению. Начинает с культурной жизни, которая сводится к разглядыванию всяких "Шнейдерш" в театре, на что "гость из Провинции" смог сформулировать понятие "отлёт" касательно шнейдершевых прелестей. От неумеренного употребления спиртного провинциал решает спастись, погрузившись в журнально-литературную деятельность. По образу мысли он умеренно-либеально-консервативный, так что быстро находит единомышленников - это "пенкосниматели". МЕСЩ развивал тему пенкоснимательства уже давно, это люди которые быстро примыкают ко всякому новому делу и получив первые его результаты быстро отступают от сути и как бы "снимают пенку" довольствуясь внешними признаками. Под делом мы имеем в виду Великие Реформы, под признаками Завоевания Великих Реформ. То есть пенкосниматели, не смущаясь тем, что реформы были заторможены и свёрнуты, носятся с их некоторыми внешними признаками как Великими Достижениями и на этом строят свою идентичность, как если бы охраняли какой-то Священный Грааль. Так что наш Провинциал становится автором "Старейшей Российской Пенкоснимательницы", где встречает Неуважай-Корыто (привет Гоголь!) и других великих литераторов, занятых важными вопросами распространения сусликов в некоторых южных губерниях и деталями биографии летописного Чурилки, который оказался совсем не Чурилкой, а европейским дворянином Чурилом. Почти каждая статья начинается с "Невозможно не сознаться" (что-то одно) и переходит к "невозможно не признаться" доказывая ровно обратное. Эта деятельность оказывается Провинциалу по плечу и он становится плодовитым автором Пенкоснимательницы. Это камень в огород Корша https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D1%80%D1%88,%D0%92%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
и "С-Пбургских Ведомостей" https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D1%82-%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8(1728%E2%80%941917)
. Пенкосниматели ответили передовицами СПВедомостей и фельетонами Буренина https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%83%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BD,%D0%92%D0%B8%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 - тот ещё тролль, успел поругать практически всех и умер уже при советской власти, прожив 85 лет. Салтыков и Буренин были знакомы лично. МЕСЩ о Буренине: "Негодяй Буренин....не воздержится от своих пакостей" (впрочем, о Буренине многие готовы были высказаться не совсем литературно). Буренин вместе с Сувориным как раз вели литературный раздел "Нового времени" https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%8F(%D0%B3%D0%B0%D0%B7%D0%B5%D1%82%D0%B0) , газеты в общем аполитичной, но скорее националистической. Буренин потом оставил о МЕСЩ довольно интересные воспоминания.
Итак, пройдя разные сферы СПб-жизни, Провинциал движется к вершине своей карьеры: Всемирному Конгрессу Статистиков. Тут некоторая ирония МЕСЩ над различными статистическими известиями. Доклад нашего Провинциала о движении Цивилизации в России посредством распространения кабаков заслужил овации ведущих мировых статистиков (хотя это были ряженые корнеты). Сцена несколько напомнила "Москва-Петушки", где они вели учёт производимых работ в литрах употреблённых спиртосодержащих жидкостей. Конгресс быстро доводит Провинциала до суда. Хотя суд тоже проходит в кабаке, а судьями оказываются те же переодетые корнеты. Психика провинциала даёт течь и ему начинают снится разные сны в которых он оказывается покойным миллионером и над его капиталами происходят судебные баталии.
В числе прочего, Провинциалу открываются видения бедующего:

Последние главы-фельетоны МЕСЩ несколько скомкал, утомившись "Дневником...". Известно, что Провинциал оказывается в сумасшедшем доме, где встречает примерно тоже общество, что окружало его в СПб. Это закономерно: куда ещё деться из Столицы? На каторгу только....
В черновиках остались, но не была опубликована при жизни МЕСЩ незавершённая глава "В доме умалишённых", МЕСЩ как-то написал Некрасову, что уже не видит смысла продолжить Дневник. Мне кажется зря. Глава хорошая. Провинциал оказывается в компании несколько сумасшедших, но энергичных корнетов, которые не покидая сумасшедшего дома продолжают вести привычную жизнь: шпаги звон и звон бокала, любовь красавиц, Тайны мадридского двора, лавки колониальных товаров. В общшем такое бодрое д"артаньянство. Провинциал, по слабости своей воли, оказывается втянутым в корнетское бонвиванство, но по слабости сил, а главное неполной пустоголовости оказывается причислен к штатской сволочи и получает селёдкой по морде.

Итог. МЕСЩ писатель реактивного жанра, он в общем хорошо суммировал 10 лет реформ, но даже такая гибкая вещь как цикл, связанный единым сюжетом его утомлял. Иногда это сценки, диалоги, описания или чисто отвлечённые рассуждения Провинциала. Из-за этого конец произведения получается смазанным, у "Дневника" есть начало, но нет конца. МЕСЩ учёл это и начал свой следующий цикл "Благонамеренные речи", не связывая себя единым сюжетом.

Захотелось мне что-то из девятнадцатого века почитать. Во-первых, это особенная письменная речь, не такая, как в другие литературные эпохи (банальность говорю, но надо отметить). Во-вторых, эта литература и её речь мне родные. В школе ещё сроднился с ними. Отчётливо понял я это не так давно.

Смотрю по полкам. Взгляд упал на собрание сочинений Салтыкова-Щедрина, которое купил за семьсот рублей (десять томов) года полтора-два назад. После этого я ещё не раз видел собрание в полном составе в букинистических магазинах — не так уж оно ценится, видимо. Впрочем, как и любые многотомные собрания.

Стал листать страницы с содержанием томов. И выбрал «Дневник провинциала в Петербурге». Подумал: отлично! Это же я — провинциал в Петербурге. Ну и произведение не из самых хрестоматийных этого автора, любопытно.

Я должен сказать, что мои ожидания подтвердились с лихвой! Конечно, это необязательно, чаще классно, когда ожидания обманываются, а если подтвердились, то не факт, что чтение станет хорошим, да и вообще, мои ожидания — мои проблемы. Но стоит заметить: речь Щедрина — мякотка. Он умеет использовать слова, соединять их по-всякому и владеет юмористическими приёмами. Умело использовать слова и соединять их — тоже юмористический приём. Именно поэтому становится очень смешно. Ну ещё, конечно, от сцен-картин из жизни этого самого провинциала в столице (а на деле — сцен самой столичной жизни), которые поданы сатирически, но реальность проглядывает. Например, как деловые провинциалы каждый вечер едят устриц в накуренном зале, пытаясь улучить минутку внимания важного чиновника, или как все стремятся послушать выступление австрийской певицы (а потом напиться шампанского в ресторане).

Щедрин, к тому же, здорово пародирует разные дискурсы того времени: консервативных дворян, например. Тоже очень смешно.

Произведение печаталось в течение 1872 года в «Отечественных записках». Наверняка читателям было интересно каждый месяц получать продолжение. Вы можете представить, что текст пишется подробно и многословно (не в плохом смысле): писатель и читатель не торопятся. Если Щедрин пародирует «проекты» консерваторов, он пародирует их на все деньги: его персонаж читает сразу несколько таковых текстов. Для нас это, пожалуй, уже избыточно. И я говорю об этом с сожалением: да, такого разлива я уже не могу одолеть. Или могу, но с трудом. В 1872 году читателю хотелось, чтобы серийный материал продолжался. Нам сейчас надо, чтобы текст уже скорее закончился, даже если он блестящ и нам нравится.

Обобщённая оценка: 8,5/10.
Захочется ли вернуться/перечитать: да.
Заставляет задуматься: да.
Смешно или страшно: смешно.
Рекомендация: рекомендую.
Кому рекомендую: людям девятнадцатого века (вроде меня). Но так как всю страну уже много лет воспитывают на девятнадцатом веке, рекомендую всем, кроме школьников и инфантильных студентов.
Кому не рекомендую: школьникам, инфантильным студентам и столичным (ну и северостоличным) кутилам и барыгам.