Скиталец: Страшные сказки

Можно прожить жизнь мерзавцем, но так и не переступить черту, или годами терпеть из праведности и однажды сломаться.

— А ты умный. Обычно я не люблю умных — их дурить сложнее, — но с тобой, думаю, мы подружимся.

— Почему именно ты? Чем ты такой особенный?
— Ничем. Любой может убивать проклятых, только не каждый захочет. Потому и появились Охотники. Я лишь чуть более успешен в этом деле, чем другие.

— Вам, должно быть, нелегко сейчас, — проявил он сочувствие, как умел.
— Легче, чем следовало бы, но тяжелее, чем я того ожидала.

А вы верите в богов, Морен?
— Нет. Когда прозванные богами мрут от твоей руки, перестаёшь верить в их силу.

Ты ведь живая легенда! Не человек, но и не проклятый, бессмертное существо, затерявшееся между двух миров. В каждой деревне и в каждом городе рассказывают сказки о тебе. Да и никто другой не знает проклятых и Проклятье лучше, чем ты.

— Так зачем ты дуришь людей?
Каен хмыкнул. Помолчал немного, словно бы взвешивая, стоит ли дальше лгать, и наконец ответил с непривычной для него серьёзностью:
— Чтобы меня не трогали. Люди боятся магии, того, чего не понимают.

— Довольно лестно. А не боишься?
— Я не верю в колдунов.
— Значит, нечисть, по-твоему, существует, а колдуны нет?
— Проклятых я видел, а колдунов — нет.
— Так может, я стал первым?

— Так ты и есть тот самый ведьмач и чародей?
— Меня зовут Каен. — Он всё ещё прощупывал челюсть, видимо, желая убедиться, что та не сломана. — А ты, стало быть, тот самый бессмертный Скиталец, проклятый и посланник Единого Бога?
— …Морен.
— Вот и познакомились.

— Он не доброе божество, каким вы его представляете. Все боги, которых я встречал, либо питались человечиной, либо оказывались ложью, людской выдумкой.

— Что это вообще за птица такая?
— Не знаю, — Морен замолчал было, но потом добавил: — Правда не знаю. Знаю только, что в нашей части света его собратья не водятся. И что он не проклятый.

— Я слышала, говорить вам довольно трудно, — произнесла она.
Морен не стал разубеждать, искренне желая развеять её страхи.
— Я не словоохотлив, — заверил он. — Да и не в моих интересах рассказывать ваши тайны кому бы то ни было. Мне за это не платят. Моя работа — убивать проклятых.

— Вы не верите мне, — сказал Морен устало, не спрашивая — утверждая.
— Я не хочу вам верить. Удовлетворит ли вас такой ответ?
— Более чем какой-либо другой.

Сказания о Скитальце — то ли человеке, то ли чудовище, убивавшем проклятых, — передавались из уст в уста по всей Радее. Кто-то в них верил, кто-то встречал его лично, а кто-то считал, что истории о нём лишь сказки, которыми на ночь пугают детей. Но, так или иначе, сложно было найти уголок, в котором не слышали бы о всаднике в тёмных одеждах, что скрывал лицо за чёрной маской.

— Я не верю в богов, — спокойно ответил Морен. — Их придумывают люди. Так что, скорее всего, в ваших краях живёт проклятый, которого местные принимают за божество. Этого проклятого я и должен найти.

— Приятно слышать, что вы не отрицаете наличие друзей. Так вы больше человек, чем проклятый?
— Каждый считает по-своему.

— Ты — проклятый!
— Как и ты.

— В сказках волшебство всегда затемно показывается.
— Так то в сказках! И даже там к ночи ещё и нечисть вылезает.
— Нечисть света не боится. Да и сама знаешь, нечего ей делать здесь! Бабушка этот лес оберегает, а коль совсем заблудимся, она на выручку придёт.

— Так это девочка… Как её зовут?
— Никак. Я зову её свистом.

Сказания о Скитальце — то ли человеке, то ли чудовище, убивавшем проклятых, — передавались из уст в уста по всей Радее. Кто-то в них верил, кто-то встречал его лично, а кто-то считал, что истории о нём лишь сказки, которыми на ночь пугают детей. Но, так или иначе, сложно было найти уголок, в котором не слышали бы о всаднике в тёмных одеждах, что скрывал лицо за чёрной маской.