Тропа Саламандры

Ну да, зависть - это чувство, которое я приняла как часть личности и не стремлюсь с ней бороться. Потому что зависть мощный двигатель амбиций и устремлений к новым высотам.

Цветочек...

Да уж Ивон Хасс - целый колючий розовый куст, хрен подберешься! Проколешь все руки, но мне, мазохисту,  хотелось именно этого, а вовсе не сорвать какую-то безобидную фиалку.

- И я проклинаю того, кто сломал тебя, Ивон. Проклинаю себя за то, что именно такой полюбил тебя!

Семья. Дети...

Я не знаю, каково это - так жить, действительно ли скука и бытовуха - это прям фу, или же во всем этом что-то есть?

Счастье  - это когда в твою выверенную и прогматичную жизнь бушующей стихией вносится любимый мужчина.

Именно так! Я скрупулезно отслеживаю игры с его участием, ставлю их на запись, а потом, когда становится, вот как сейчас, тоскливо, врубаю их. Чаще всего фоном для готовкинехитрых блюд или думы о чем-то. Меня почему-то успокаивает шум с трибун и голоса комментаторов. Нравится смотреть краем глаза за тем, что происходит на поле, впрочем, не вникая с правила и ход игры. Но… Больше всего, мне нравится слышать это имя: Ромео Моралес.

А я кто? Чувак с красивой харей и при бабле. Чемпион, на победы и достижения которого этой королеве попросту начхать? Она — другого полета птица?

Да, ночная птица, а не цыпочка и не пташка в коктейльном платье и с глупыми, но жадными глазами.

"— А еще... — Ивон потерла нос. — У меня есть привычка говорить… с телеком.
— Боже! — Я заржал и демонстративно хлопнул себя по лбу. — Спасибо за признание, очень приятно знать, что не один я тут псих!"

"— Вода камень точит, Ивон Хасс, — добавил он, намекая, что тоже этим занимается: шлифует меня, сглаживает…"

"Он, этот мужчина, давал время. Время для решения, которое я должна принять сама. Остаться в моем мире, к которому я так привыкла, либо пустить его. И первый раз в жизни я испугалась так, как не была напугана никогда!"

"И я испытывал офигенный кайф от того, что взвешивал, фильтровал каждое слово. Не мямлил, не тормозил, подбирая какие-то возвышенные слова, которые ей — эстетке чертовой, должны прийтись по вкусу. А самым охрененным было еще и то, что раздосадованная девчонка как раз-таки плохо себя контролировала в сравнении со мной, стратегом."

"Джей прав! Я сошел с ума, но, увы, временное просветление в сознании пришло слишком поздно. Когда бумажки уже подписаны. А всё из-за этих адских дней на натянутых нервах. Интриги, шпионство… Плюс — поведение капризного, инфантильного пацана… Или всё-таки взрослого обезумевшего мужика?
А вот это ваще без разницы!"

"—Нет-нет, не надо! — выкрикнул я.
И эта сумасшедшая выстрелила в мою сторону!
Всё произошло так стремительно, что никакая гребаная жизнь не успела пролететь у меня перед глазами!"

"«Да, Моралес. Наслаждайся жизнью, я не завидую тебе ничуть. Потому что у каждого своя дорога. У тебя — широкая и светлая, а моя тропинка хоженая только моими ногами. И я клянусь, что сберегу ее! Никому не дам вытоптать»,— произнесла уже про себя, словно мантру."

"— Двести десять долларов, и этот красавчик ваш.
Я даже хмыкнула… «Красавчик»?!
Ага-ага, купить за двести баксов одного красавчика, чтобы припугнуть, в случае чего, смазливого раскрасавчика, который предлагал прошлой ночью куда больше, чем две бумажки в сто долларов."

"— Черт меня побери! — пролепетал я не моргая.
— Поберу-поберу, приятель, не волнуйся, — издевательски оскалился белоснежными зубами верзила. — Но сперва назови свое имя."

"Мой отец, само собой, не приветствует такую вот позицию, как он говорит, бесшабашного дурака. Он считает, что я веду разгульный образ жизни и не желаю остепениться, потому что не хочу брать на себя ответственность.
И он чертовски прав!"

"Впрочем, они тоже все плюс-минус одинаковые, на поверку дуры в основной массе. Незамысловатые книжки такие, легкое одноразовое чтиво. Бегло прочел —и в сторону. Точнее, на фиг из моего особняка и из моей постели."